Моя пылкая любовница

Запустив пальцы в ее волосы, он прижался губами к ее губам, весь во власти едва сдерживаемой страсти.

Джулианна издала негромкий удивленный звук, прильнула к нему и робко положила ладонь Рейфу на грудь.

— Да, — пробормотал он. — Потрогай меня. Боже, да, потрогай!

Побуждаемая им, Джулианна позволила своим рукам начать исследование. Они скользнули по плечам, по рукам, по груди и вниз, к животу.

Пока она касалась его, Рейф все ниже склонялся к ней. Он водил руками по шелковистой коже, лаская каждый дюйм этого зрелого, роскошного тела, касаясь его тут и там.

И понял, что больше ждать не в силах."

"Джулианна задыхалась, пульс ее участился. Кровь бурлила в жилах, стучала в висках, сердце колотилось так, словно она оказалась в самом центре бури. А может, так оно и было — она попала в дикий, грозный вихрь, где оставался единственный закон — жар и жажда, а Рейф Пендрагон был ее единственным спасением.

Он распоряжался, управлял каждым ее движением, заставил ее желать, вожделеть и жаждать с такой силой, что всего лишь некоторое время назад она от подобных мыслей залилась бы краской стыда. Прижимаясь к нему, она позволила Рейфу опрокинуть ее на постель и лечь между ног.

Впервые в жизни она действительно хотела слиться с мужчиной.

Он вонзился в нее, и наслаждение захлестнуло Джулианну жаркой волной. Он вошел глубоко, еще глубже, и все ее чувства закружились в темном водовороте восторга. Она ахнула под этой лавиной не испытанных ранее чувств.

«Я не знала, — думала Джулианна, — даже не представляла, что это может быть так чудесно — заниматься любовью, ощущать в себе мужское естество, восставшее и сильное». Целуя Рейфа, она наслаждалась вкусом, запахом и звуками их слияния, ее тело пело в ликующей радости, о которой она никогда и не смела мечтать.

Ее внутренние мышцы напрягались, принимая его, приспосабливаясь к внушительным размерам его естества. Джулианна невольно выкрикивала его имя. Он был таким большим, заполнял ее полностью, едва ли не до предела ее возможностей. Но она желала этого, хотела его, а ощущения все усиливались, превращаясь в острое блаженство.

Она стонала, а Рейф двигался в ней глубокими толчками, неожиданно меняя их на мучительно поверхностные. Тело пылало, все чувства подчинялись бушевавшему в ней желанию.

Она могла делать только одно — подчиняться этой бешеной скачке. Удерживать его руками, а потом и ногами, потому что он зашевелился на ней, побуждая сомкнуть щиколотки на его спине. Она слышала высокий пронзительный женский крик, он вибрировал в ушах и в голове. «Неужели это кричу я?» Она не узнавала своего голоса.

Рейф был безжалостен, он все подгонял и подгонял ее, и ей казалось, что сейчас она просто умрет.