Моя пылкая любовница

Теперь мы как брат с сестрой, зачем эти церемонии?

Губы Рейфа изогнулись в искренней теплой улыбке, лицо просветлело.

— Прошу прощения, Мэрис.

— Ваше лицо кажется мне знакомым… О Боже, книжная лавка! Это был он, да, Джулс? Тот красавчик, которого мы там видели!

Джулианна старалась не смотреть на Рейфа.

— Угадала. Можно войти в дом? День, конечно, ясный, но все равно холодный.

— Ой, простите, я просто так разволновалась, когда увидела вас вдвоем! Входите. Выпьем горячего чаю, а уж потом вы пойдете в свою комнату. Уильям вернется с минуты на минуту. Он внизу, в конюшне. Одна кобыла жеребится.

Послышался хруст гравия под сапогами, и из-за живой изгороди, укрывавшей дом с северной. Начался новый круг представлений.

— Ну, как там Мэриголд? — спросила Мэрис, когда все четверо, наконец, вошли в дом.

Уильям заулыбался:

— Она теперь гордая мама и чувствует себя прекрасно. Жеребенок чудесный и очень сильный. Позже непременно спустись и посмотри на обоих.

Сняв плащ, Джулианна немного задержалась, чтобы оглядеться.

Двухэтажный георгианский дом, принадлежавший Мэрис и Уильяму, был красивым и уютным. В его интерьере уже чувствовалась рука Мэрис — новые обои в холле, в большой вазе мейсенского фарфора стоят веточки паслена с яркими оранжевыми ягодами, любимое растение сестры.

Тут Мэрис негромко удивленно охнула. Джулианна повернулась и увидела, что сестра уставилась на ее живот.

— Джулс, ты беременна?

Как Джулианна и предсказывала, за последние несколько недель живот ее заметно подрос, и теперь отрицать это было бесполезно. Кроме того, она в любом случае собиралась поделиться с Мэрис этой новостью.

Едва заметно улыбнувшись, Джулианна кивнула:

— Да.

Мэрис привстала на цыпочки:

— О, как чудесно! Но почему ты мне до сих пор не сказала?

— Ты еще не дала мне такой возможности.

— Ну, теперь-то у нас есть время! — Схватив Джулианну за руку, Мэрис потащила ее в сторону гостиной. — Садись и расскажи мне все-все!

Проведя в гостиной всего несколько минут, Уильям повел Рейфа в конюшню, чтобы показать новорожденного жеребенка. Женщин они оставили поболтать наедине. Едва они вышли, Мэрис засыпала сестру вопросами. Она очень радовалась при мысли о том, что была свидетельницей первой встречи Джулианны и Рейфа и начала их совместной жизни.

Решив, что куда проще не разрушать ее фантазии, Джулианна позволила младшей сестре думать все, что та хочет. Она, конечно, не рассказала Мэрис «всего-всего», но поведала вполне достаточно, чтобы удовлетворить ее любопытство.

Выслушав рассказ Джулианны, Мэрис сказала, что испытала огромное облегчение, а ведь она сильно обиделась, когда ее не пригласили на свадьбу."

"— Но у тебя тогда был медовый месяц! — напомнила Джулианна.