Моя пылкая любовница

— Мои условия? — медленно протянул он, выжидая.

Вместо того чтобы метнуть в него негодующий взгляд, она переплела пальцы, уставилась на свои колени и шепнула:

— Да. Чего вы хотите? — Ее щеки тут же заполыхали, как жаркое июльское солнце. — То есть я знаю, чего вы хотите, но когда вы… где вы… Будет ли это только один раз? Боже, но вы же не хотите этого прямо сейчас, да?

И тут же его охватило дикое, неукротимое желание, а мужское достоинство сделалось твердым. Перед глазами возникли пылкие постельные сцены. На какой-то миг он представил себе, как хватает Джулианну из кресла и укладывает на свой письменный стол. Сначала целует ее до беспамятства (мысли подернулись чувственным туманом), потом задирает на ней юбки и…

Сообразив, что лучше сесть попрочнее до того, как он окончательно дойдет до животного состояния и кинется на нее, Рейф осторожно выпрямился и попятился к своему надежному креслу.

Усевшись в него, он воспользовался передышкой и взял себя в руки. Сказать, что он удивился, значило ничего не сказать, особенно если учесть, что он был не тем человеком, который часто позволяет застать себя врасплох.

«Она что, в самом деле готова принять мое наглое предложение?»

Уж этого он никак не ожидал. Он предполагал, что его развязные речи перепугают ее и заставят немедленно уйти, как случилось бы с любой обычной женщиной.

Ну, начать с того, что обычная женщина просто не явилась бы к нему домой и не стала бы так храбро просить за своего брата. Джулианна Хоторн, вне всякого сомнения, не была похожа на других, и при этом леди от кончиков своих наманикюренных пальцев до кончиков изящных пальчиков на ногах. И, как истинная леди, просто обязана была плюнуть ему в лицо, не задумавшись ни на секунду.

Она должна была оскорбиться. Почему же этого не произошло? Почему она не говорит ему, что он омерзительная, презренная свинья?

И почему он сам не делает то, что просто обязан сделать, — выставить ее за дверь? Неловко ерзая в кресле, он точно знал почему.

Прищурившись, Пендрагон внимательно изучал ее. Как далеко она готова зайти? Он решил прощупать почву.

— Нет, не сегодня, — заявил он. — И не думаю, что одного раза будет достаточно. — Втянув в легкие побольше воздуха, он продолжал, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно: — Самое лучшее соитие в мире не стоит тридцати тысяч фунтов. Нет, мадам, наше соглашение будет намного длительнее, если мы к нему придем."

"Вот сейчас она уйдет, подумал он. Прямо сейчас — схватит накидку, вспомнит о достоинстве и вернется в свой изящный замкнутый мирок, где подлые финансисты-плебеи вроде него самого не домогаются благородных леди.

Поджав губы, она так стиснула пальцы, что было странно, отчего они не ломаются.