Моя. Под запретом

И сердце билось гулко.

Он был счастлив. Пожалуй, впервые в своей одинокой и обеспеченной жизни. Не понимал он раньше этого слова. Что такое счастье?

А теперь понял. Счастье, это когда Марьяша спит, уткнувшись носиком в его плечо. Когда смотрит на него своими волшебными глазками. Когда говорит, что любит его, Алека Фальковского. Когда стонет его имя. Это все счастье. Машка – его счастье.

Заслужил ли? Алек точно знал ответ. Не заслужил. Потому что такой девушке, как Марьяна Тахирова, нужен совершенно другой мужчина. Порядочный. В ладу с законом. Без ежедневных разборок. А не Алек Фальковский.

Но фишка в том, что Марьяша любит его. А он. Нет, не любит. Он обожает ее. Боготворит. Готов весь мир бросить к ногам малышки. Готов… Да на что угодно он готов.

В дикий поток мыслей ворвалась вибрация телефона. Алек после прошлого звонка вырубил звук, чтобы не будить Марьяшу.

Звонил Ржавый.

– Сань, походу выходной закончился, – недовольно произнес друг. – Парни доложили. Виталик свинтил из клиники.

– Вот же сука! – пробормотал Фальковский.

– Согласен, – хмыкнул Ржавый. – Слышь, понимаю, что не в тему. Но мне бы кофейка. Пока собираться будешь.

Алек вскинул бровь. Хотелось послать друга в… ближайшую ночную забегаловку. Но друг ведь. Да и времени не было. Если Виталий сбежал из охраняемого места, то с минуты на минуту наткнется на людей Ирбиса. А Алеку пока не удалось утрясти все настолько, чтобы младшему брату-придурку можно было бы вернуться в город. По-хорошему, ему бы вообще свалить заграницу. Но матушка уже звонила, умоляла не отсылать идеального сыночка.

– Не шуми только, – пробормотал Алек и отключился.

Марьяша сладко спала. И перед Алеком встала сверхсложная задача. Нужно каким-то чудом подняться и уйти от малышки. А как? Фальковский пока не знал. Понимал, что даже от мысли уехать сейчас, его корежило. И хотелось лишь одного: оставить Марьяшу рядом. Чтобы не прятаться и не скрываться. Чтобы все знали, кому она принадлежит.

* * *Глава 18

Мелкий обдолбыш спрятался так, что поиски шли туго. Радовало то, что Ирбисы со свой стороны тоже молчали. Выходит, Виталя не у них.

И как назло, дел валом. Не продохнуть. Даже Лева Ржавый перестал украдкой кидать едкие замечания. Приуныл.

Что уж до самого Фальковского, то его знатно ломало. Сложно было сосредоточиться на прежнем графике. И каждую минуту хотелось все послать к чертям и позвонить Марьяше.

Неделю они не виделись. Долбанную неделю! Прежде Алек и не знал, что может быть настолько зависим от кого-то. Казалось, что мобильник прилип к руке. И каждое входящее сообщение было прочитано по сотни раз. Не всегда выходило писать ответы, но Алек надеялся, что Марьяша все поймет. Не может не понять.

На восьмые сутки разлуки у Алека сорвало тормоза. Все просто и понятно.