Моя новая маска

Внутри кареты истошно пахло тяжелыми сладкими духами, темно-коричневые, практичные подушки благоухали так, что у меня почти мгновенно разболелась голова. Притихшие, несколько напуганные дети, молча сидели рядом со мной. Эжен крепко прижимала к груди так понравившегося ей медведя.

По пути мы заехали в контору законника, и я передала секретарю ключи от дома — больше мы туда не вернемся.

Ехали долго -жила кёрста на другом краю города. Легкие сумерки уже опустились, но даже они не мешали рассмотреть наше новое место жительства — четырехэтажный особняк с двумя подъездами. Большие окна с ярким освещением и дорогими шторами, высокие крылечки с мраморными черными вазонами, добротные дубовые двери и ярко начищенные узорчатые ручки. Дорого. Солидно. В подъезде нас с поклоном встретил величественный швейцар.

— Этот дом принадлежит кёрсте Эгреж! — с немалой гордостью в голосе произнесла трок Матон.

Мы с Линком взяли Эжен за руки и, все вместе, начали подниматься по широкой лестнице. На каждом этаже было только по одной двери. Между вторым и третьим Эжен захныкала — пришлось взять ее на руки — подниматься малышке было слишком тяжело.

Пыхтя от непривычного груза, я дотащила ее до четвертого этажа. В распахнутых дверях нас уже ждала горничная в белоснежном переднике.

Глава 10

Горничная помогла нам раздеться, унесла накидки и пальто в гардеробную.

Трок Матон, велев нам ждать, растворилась где-то за дверью одной из комнат, а горничная, вынырнувшая из гардеробной, почтительно поклонилась и приговаривая: «Прошу кёрста, следовать за мной», поспешила мимо роскошного широкого коридора, через большую, ярко освещенную кухню со множеством блестящих медных сковородок, сотейников и кастрюль, где в поте лица трудилась пышнотелая повариха с двумя молодыми помощницами и, в конце концов, вывела нас на черную лестницу.

С левой и правой стороны площадки располагалось по три двери. В центре уже стояли два наших сундучка с вещами. Очевидно, кучер занес их по лестнице для прислуги. На площадке весьма ощутимо попахивало тухлятиной и гнилью и я, вдруг, вспомнила один из романов Эмиля Золя, где упоминалась ленивая прислуга, выплескивающая помои прямо на лестницу. Неужели в этом богатом доме тоже делают так?! Горничная шагнула влево и открыла одну из трех дверей.

— Прошу вас, кёрста, проходите.

Я с недоумением оглядела дурно побеленную коморку без окна. Возможно, раньше здесь была кладовка. Теперь же напротив входа, к стене, покрытой сероватой, разбухшей известкой, прислонилась узкая кроватка. Еще из мебели наблюдался потертый венский стул и маленькая полка, прибитая у изголовья. На полке, в жестяном подсвечнике со сломанной ручкой торчал огарок свечи, рядом лежала потертая толстая книга и коробок спичек.