Моя незнакомая жизнь

Я понимаю, что его «ну, ладно» ненадолго и что он спросит меня о том же еще не раз, потому-то мне так важно услышать, что ответит на мои вопросы гадюка Нина Литовченко. Конечно, хорошо бы, чтобы при нашем с ней разговоре никого больше не было, но, к сожалению, это невозможно. Ничего, я что-нибудь придумаю. Главное – не сказать лишнего сейчас, иначе тогда уж мне точно крышка.

Глава 18

Дома, в городе, неприятности начались сразу, я даже вещи не успела вынуть, вернувшись. Мама вдруг принялась рыться в моей сумке.

– Откуда у тебя эта шкатулка?

Я не собиралась ее прятать, наоборот. А о двойном дне она и не подумает. Но я не успела ее вынуть из сумки.

– Нашли с Игорем на Ганином болоте.

– Вы лазили туда?

– Ну, если я говорю, что нашла там шкатулку, то, конечно же, лазили.

Мама открывает шкатулку.

– Пупсиков сложила… Аня, какой ты еще ребенок! Спрятала, думала, я не найду… Зачем ты взяла чужое?

– Я не прятала, просто я не успела вещи распаковать, всего час как в дом зашла. Мама, коробка ничья, ведь в ней были пуговицы, иголки и нитки. Я их высыпала, а шкатулку взяла. Кому от этого стало хуже?

– Я бы никогда не взяла.

– А я взяла, она красивая.

– Да, красивая. – Мама проводит пальцами по резному узору. – А это что такое? Откуда у тебя серьги?

– Игорь подарил, тети-Лизины. Ей их когда-то купили на выпускной.

– Они же золотые! Аня, мальчик не имел права отдавать их тебе без спросу, он ребенок! А ты не должна была брать.

– Ирина Федоровна дала их ему, чтобы мне подарил.

– Вот как? – Мама недобро смотрит на меня. – Аня, я же немедленно проверю!

– Можешь звонить хоть сейчас.

– Так и сделаю. Но если ты мне солгала, я не знаю, что с тобой сотворю!

И так всегда. Никак не могу привыкнуть к пристрастному вниманию, которое проявляет ко мне мама, почему-то уверенная, что, стоит ей меня «упустить», как я сразу начну пить, курить, покачусь по наклонной плоскости и в итоге окажусь в тюрьме. А ведь я хорошо учусь и нормально себя веду. Но все мои слова она проверяет и перепроверяет. Мама постоянно пытается поймать меня на лжи, в чем-то изобличить. Говорить правду ей нельзя вовсе, а потому лгать я умею виртуозно, любую версию подкрепляю доказательствами и алиби, способными выдержать многократную, многоуровневую мамину проверку. Я давно научилась осторожности и конспирации, меня уже спокойно можно засылать резидентом во вражеский тыл, потому что все разведки мира – сопливые дилетанты по сравнению с ней.

– Ирина Федоровна сказала, что и правда разрешила. – Мама снова входит в мою комнату, чувствуя себя немного виноватой, чего очень не любит. И чтобы избавиться от неуместного чувства, она сейчас найдет повод обвинить меня еще в чем-нибудь.