Моя невинная девочка

Пиджаки лежат рядом, рукава рубашек закатаны до локтей, в руке у каждого по бокалу с виски. Они о чем—то негромко переговариваются, пока взгляд Макара не падает на меня. Он хмуро смотрит то на меня, то на Таймазова, а потом встает.

– Сонь, ты почему не с Ирой?

– Там… Витя пришел и…

Макар с пониманием кивает, поджав губы.

– Нашел время, – бубнит он и, взяв меня за руку, утягивает за собой на шезлонг.

Касим садится рядом с Ромой и, поблагодарив, отказывается от алкоголя.

– Только что звонили мои парни, его нашли. Сейчас Виктор вернется, надо сразу взять постановление и сегодня же арестовать, иначе упустим. Женщин пока надо спрятать. У меня есть квартира с надежной охраной, пусть пару дней там пересидят, потом заберете.

– Макар, бабушка, – шепчу ему на ухо, а он молча кивает. Внутри меня растет напряжение и волнение, каждая мышца тянет и звенит от страха.

– Когда везти? – спрашивает Макар.

– Желательно вчера, но можно и сейчас. Они уже расставляют силки, Макар. Еще немного – и ты вдохнуть без контроля не сможешь. Чем быстрее вы его закроете, тем ниже вероятность урона. – Таймазов бросает на меня взгляд, а потом снова смотрит на Макара. – Пару дней на зачистку – и вы будете свободны.

– Понял. Тогда собираемся, – решительно отвечает Макар и встает с шезлонга. Следом за ним поднимаются остальные. Макар протягивает руку Таймазову. – Спасибо, Касим.

– Мы в расчете, – улыбается мужчина, сжимая ладонь Макара. Когда улыбается, у него совсем другое лицо – привлекательное, располагающее, но как только нахмурится, рядом с ним страшно находиться.

Я даже не успеваю обработать информацию, настолько быстро все происходит. Спустя не более, чем десять минут, мы все уже погрузились в машины и едем по трассе к городу. Открывают и замыкают наш кортеж машины Таймазова, все остальные идут между ними. Слаженно, четко, без отставаний, как будто автомобили скреплены между собой тросами. На обгон идет весь кортеж, да так нагло, что водители двух машин, которые мы обгоняем, сбрасывают скорость и жмутся к обочине. Встречные тоже стараются освободить как можно больше места для длинного кортежа. Все машины черные, кроме Роминой, у него белая. Тоже какая—то навороченная, но «не пацанского цвета», как заметил Виктор перед выездом, на что получил в ответ неприличный жест.

Мы останавливаемся у неприметного дома, каких сотни в нашем городе. Обычный двор с детской площадкой со ржавой покосившейся горкой и скрипучими качелями, кирпичная многоэтажка с железной дверью с домофоном. Из машин выходят все. Вот буквально все. И выглядит это, мягко говоря, устрашающе. На месте бабулек у подъезда я бы уже вызывала полицию и даже звонила в Интерпол, например. Четыре громилы, окружающие нас, ведут к обшарпанному подъезду.