Моя (не)любимая бывшая (СИ)

— Меня в машину запихали, сюда насильно привезли, а я спасибо должна сказать? Или радостно замуж побежать за самодура, которому вожжа под хвост попала?

Цахик кривит губы и отвечает:

— Ты не знаешь его разве, не догадываешься, как надо себя вести с мужчиной? Гонор свой убери да ласково поговори. Сделай, как он просит. Ведь он добра тебе хочет. А то придумала тоже мне — по абортам бегать… Неразумная…

Ты ж посмотри, какие все вокруг добрые, разумные. Одна я злая, неадекватная ведьма.

Положим, по абортам я бегать и не собиралась.

Но какое она имеет право меня в таком упрекать? При всех имеющихся данных на моем месте любая бы задумалась об аборте.

— Это мое тело, и мне решать!

— Правильно Барсег тебя запер. — Она упирает руки в боки.

— Ну так и проваливайте отсюда со своим подносом!

С этими словами я со всей дури пихаю стол в сторону. Посуда звенит, блюдо с салатом съезжает на самый край, пару секунд балансирует и с громким дзиньканьем падает на пол. Помидоры черри разлетаются в разные стороны, а зеленый салат плюхается рядом с тарелкой.

— Что ж ты творишь, глупая! — охает Цахик, прижимая ладони ко рту. — Зачем гробить чужой труд?

Ах, разбитое блюдо с салатом, по ее мнению, это ужасно, а то, что меня сюда насильно притащили, то так мне и надо. Обалденная логика.

— Вон идите! — рычу на нее.

И она уходит, причитая.

Нормально это, а? Все в этом доме ополоумели, что ли? Что Цахик, что телохранители эти, больше на дуболомов похожие. Они же преступнику помогают! И никого это ровным счетом не колышет…

Что ж это делается, а?

В полном расстройстве я сажусь на пол прямо возле разбитой тарелки с салатом. Прикрываю лицо руками, готовая разрыдаться.

Когда я выберусь из этого дома? Что мне сделать, чтобы все это кончилось?

В добавление ко всему мой желудок начинает отчаянно бунтовать. Очень скоро понимаю почему.

Плов обалденно пахнет."

"Тарелка с едой все еще стоит на столе и манит, манит.

Не удерживаюсь, подскакиваю с места. Хватаю со стола вилку, ныряю ею в блюдо. Стараюсь собрать все ингредиенты разом: мясо, побольше риса.

Отправляю все это в рот.

Вкусно до одури. Говядина, нежнейший рис, мягчайшая морковь…

Но я выплевываю все это в ладонь, толком не прожевав. Хватаю салфетку, перекладываю в нее то, что отправила в рот, вытираю руку.

Это Барсег готовил плов! Сто процентов он.

Как я определила? Очень просто! Ведь он — единственный человек на моей памяти, кто кладет изюм в это блюдо. Он угощал меня им не раз и не два, говорил, что научит, как надо варить настоящий армянский плов, но не случилось.

Приготовил для меня? Зачем так стараться для той, кого не погнушался приказать привезти к нему силой?

Мне эта его забота непонятна, как и все остальное, что он делает.

— Ненавижу! — кричу что есть силы.