Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Сука…

Пять лет прошло, а мне до сих пор бесконечно обидно, что он тогда мне не поверил, заклеймил гулящей тварью и до сих пор такой считает. Предпочел обелить брата в своих глазах, а меня сровнять с землей. Это ведь намного проще, чем разбираться с тем, что случилось на самом деле, разве нет? Тогда и с братом бодаться не придется, и вроде как есть моральное право сделать меня своей подстилкой.

Кстати, он ведь уже пытался взять меня силой!

Я ничего не забыла…

Отлично помню, как на следующее утро после неудавшейся помолвки он рычал мне в ухо, что лучше бы я сосала ему, а не кому-то там. И что если я не исчезну из города, то он сделает меня своей шлюхой.

Помню, как крепко он держал меня тогда, что я даже вырваться не могла. Помню жуткое чувство бессилия, которое зародило в душе такую панику, что страшно представить. Я потом множество раз просыпалась ночью от кошмаров, душимая этой самой паникой.

И вот спустя пять лет я сама же явилась к нему в номер! Какой идиоткой надо быть, чтобы так сделать?

Расслабилась за это время, в памяти слегка потускнели воспоминания о том, кто такие Багиряны и на что они способны. Да и подумать толком времени себе не дала. Разрешила эмоциям бежать впереди разума, полетела к Барсегу в гостиницу разбираться.

Надеялась на какую-то там справедливость, хотела убедить его оставить меня в покое, позволить работать…

Я ведь и правда надеялась что-то там ему доказать! Какая же я наивная!

А потом он начал меня оскорблять, сама не поняла, как полезла к нему драться…

Но чего я сильно не ожидала, так это того, что он начнет меня после всего целовать. Он выглядел так, будто хотел придушить, но при этом лез ко мне своими губищами.

Я сильно не ожидала.

Стояла там в полном шоке и, стыдно вспомнить… Получала огромное удовольствие от этих самых поцелуев. Нормально это?

Я не знаю, что на меня нашло тогда, не знаю, как это случилось.

Вот я даю ему пощечину, потом — оп! — и он целует меня. Безумство какое-то.

Может быть, я так отреагировала потому, что меня уже очень давно никто не целовал? Вот тело и взбунтовалось, польстилось на ласку, даже такую грубую. А дальше я и понять не смогла, как он так быстро приставил меня к стенке, стал раздевать. В тот момент во мне проснулось что-то древнее, что-то настолько сильное, что описать это невозможно.

Я одновременно не хотела и дико хотела всего того, что Барсег со мной делал.

И все-таки я просила его остановиться, просила не переходить черту…

Я ведь не планировала с ним спать!

Я умоляла: «Не надо! Не надо!»

Но когда ему были важны мои просьбы? Сделал, что хотел, и посчитал, что так и надо. А потом давай Снежана с тобой разговоры разговаривать…

Аня считает, из-за всего, что вчера случилось, мне нужно идти в полицию. Ведь я ему четко сказала нет.