Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Я впечатываю в нее убийственный взгляд и рычу:

— Ты мне больше не невеста! На бляди не женюсь.

Когда Снежана это слышит, она враз бледнеет.

Резко разворачивается на каблуках и бежит к выходу.

Хочу бежать следом, мчаться, делать что угодно, лишь бы меня прекратило корежить от адской боли. Но что бы я ни делал, она никуда не исчезнет.

Глава 3. Как это случилось

Снежана

Я выбегаю из ресторана, даже не застегнув куртку. Размазываю по щекам слезы и не знаю, куда себя деть. Мне везет, попадается сердобольный таксист, который соглашается подвезти.

— Кто тебя обидел, девонька? — спрашивает престарелый водитель.

А я уничтожена изнутри словами Барсега и не в силах ответить.

Просто прошу отвезти меня домой.

Всю дорогу ежусь, ожидая звонков. Но их нет, Барсег не звонит.

Кое-как выбираюсь из машины, шагаю к своему подъезду, дрожащими пальцами нахожу ключи. Попав на нужный этаж, открываю дверь и оседаю на пол прямо в прихожей.

Сил больше нет. Они все ушли на то, чтобы добраться до дома.

Пол нашей с сестрой крошечной хрущевской двушки покрыт коричневым линолеумом. Он кое-где затерт, но чистый, за этим мы постоянно следим.

Впрочем, даже будь пол прихожей грязным, сейчас это не имело бы для меня никакого значения.

В такси я еще сдерживалась, старалась громко не всхлипывать. Теперь же надобность в сдерживании отпадает.

Я рыдаю в голос, не могу остановиться.

Господи, зачем я вообще пошла в этот ресторан? Зачем пыталась спасти то, что уже невозможно спасти? Наши с Барсегом отношения были обречены ровно в тот момент, когда его брат зажал меня в собственном кабинете.

Барсегу плевать на правду, ему брат дороже…

Все, как Ваган и говорил, — никто меня даже не выслушал. Никто даже не попытался, а ведь в ресторане было полно женщин, которые чисто теоретически могли меня понять. Никому не нужна моя правда, потому что она слишком неудобоварима. Где это видано, чтобы невеста обвиняла брата жениха в изнасиловании? И вообще, считается ли это изнасилованием, когда заставляют взять в рот?

И все-таки я не ожидала, что Ваган поступит так… Что он поставит видео и отдаст меня на всеобщее поругание, да еще и изобразит из себя невинного. Он ведь, наоборот, убеждал меня, что нужно держать рот на замке, хотел, чтобы я молчала. И я молчала! А теперь он сам… Зачем? Чтобы иметь возможность так откровенно меня унизить?

Представляю, с каким рвением сейчас каждый родственник Барсега поливает меня грязью. И что произошло на самом деле, никому не важно.

Не надо было никуда ходить!

Не надо, не надо…

Слышу, как открывается входная дверь. Должно быть, сестра вернулась с занятий.

Раздается ее голос:

— Снеж, ты дома, что ли? Ты дверь не заперла. Ой, а что так темно…

Она включает свет, видит меня и округляет глаза.