Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Кажется, стоит только заговорить с ней о серьезном: о чувствах, совместной жизни в Москве, о браке, и она… Как возьмет, как пошлет меня на три буквы. И правильно сделает, между прочим.

Только если она так сделает, я ж не переживу…

Я загнусь без нее, больше один не смогу.

И все-таки понимаю, давно пора сделать предложение. Я ведь не неделю с этой женщиной прожить хочу, а жизнь. По возможности не одну, кстати. Не знаю, кто как, а я верю в теорию родственных душ. Отчего-то мне кажется, что мы со Снежаной были знакомы еще до рождения. Глупо, понимаю. Это очень по-детски верить в подобное. Но вот такое у меня ощущение, и никуда от него не деться.

Надо просто это сделать.

Обнажить перед ней сердце.

Сказать все как есть: «Люблю тебя больше всего на свете!»

Взять и вручить Снежане кольцо.

Пусть думает серьезную думу, хочет ли она за меня замуж.

Какое это будет предложение по счету? Третье, кажется… И все ей сделаны, больше ни одну женщину я не звал, только ее. А, плевать. Третье так третье. Надеюсь, в этот раз она не ответит отказом.

Ей ведь хорошо со мной, да? Мурлычет каждый день что-то ласковое, дается гладиться, льнет ко мне.

Обожаю…

Захлебываюсь от переизбытка эмоций к этой женщине, готов что угодно для нее сделать.

И делаю каждый день. Что ни попросит, все к ее ногам.

Сегодня утром попросила на завтрак корзиночки с белковым кремом, так я побежал, купил.

Теперь жду, когда она накупается, выйдет из ванной, чтобы угостить ее сладким.

Все, я, кажется, окончательно созрел, чтобы наконец вручить ей кольцо.

Может, в пирожное его засунуть?

Открываю коробку, решаю, стоит ли.

На меня смотрят четыре пирожных в форме цветов, помещенные в корзинки из песочного теста. Пахнут одуряюще сладко и выглядят очень аппетитно.

Кручу в руке кольцо, думаю, какое пирожное выбрать жертвой.

Белое, красное, синее, розовое?

Рулетка, блин.

— Снежана? — зову ее. — Ты какого цвета корзинку хочешь? Тут четыре варианта…

— А? Что? — слышится ее возглас из ванной.

И именно в этот момент раздается звонок в дверь.

Напрягаюсь.

В голове крутится нескладуха из глубокого детства:

«Кто стучится в дверь моя?

Видишь, дома нет никто!»

Так и хочется притвориться, что в квартире вправду никого нет. Тем не менее иду в прихожую, смотрю в глазок, а то мало ли что.

В глазке виднеется мать с растрепанными волосами.

В первую секунду даже не хочу открывать, но все же делаю это.

Ведь это мама.

К тому же я такой ее никогда не видел. Всегда аккуратная, модно одетая, со здоровым цветом лица, сейчас она напоминает свою собственную тень.

— Как ты меня нашла? — спрашиваю, открывая дверь.

Ведь мы не виделись после того злосчастного обеда.

А она на мой вопрос даже не реагирует.