Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Дай ей начать жизнь заново…»

Но как? Если она уйдет, моя жизнь закончится.

Да, вот такой я чертов эгоист. Не хочу, не могу, не буду ее отпускать… И ведь понимаю — надо.

Я Снежану попросту не заслужил.

Достаю ключи, отпираю дверь.

Иду на запах чего-то печеного, что доносится из кухни.

Нахожу Снежану тут.

Моя милая драгоценная девочка крутится возле плиты с прихватками, вынимает из духовки противень с круглым румяным печеньем.

С улыбкой поворачивается ко мне.

— А я тут экспериментирую, — сообщает Снежана. — Дети ведь любят сладкое, да, Барсег? Хочу научиться печь настоящее печенье, чтобы баловать малыша. Ведь это полезнее покупного, так? Я же только хорошие продукты туда положу.

— Я очень любил печенье в детстве, — продолжаю как завороженный наблюдать за ней.

Снежана достает белое керамическое блюдо, при помощи лопатки выкладывает на него печенье, параллельно щебечет:

— Как думаешь, кто родится? Мальчик или девочка? Я что-то даже не могу определить, кого больше хочу. Лишь бы здоровенький…

Я опираюсь плечом о дверной косяк, пожираю Снежану взглядом.

Господи, до чего же она волшебная! Носит моего ребенка, ждет его появления. Это после всего! Уже даже любит малыша, строит планы, как будет его баловать.

Я таю.

Смотрю на нее и таю.

В ней есть все, что я хочу видеть в женщине.

Точнее, я только ее в роли своей женщины видеть хочу.

— Барсег, ты садись, — предлагает она. — Выпьешь со мной чаю? Попробуешь печенье? А то вдруг ерунда.

С этими словами она водружает блюдо на стол, спешит поставить чайник.

Не двигаюсь с места, смотрю на нее как зомбированный.

Она достает кружки, ставит их на стол.

Подмечает, что я не двигаюсь с места. Ей явно становится неловко, она уже гораздо менее решительно пододвигает блюдо с печеньем в мою сторону, смотрит настороженно.

Аккуратно спрашивает:

— Так будешь или нет?

— Можно я тебя съем? — спрашиваю неожиданно для самого себя.

Подхожу к ней ближе, вдыхаю аромат ее волос. Она сладким пахнет, ванилью или чем-то подобным. Родным, любимым.

Громко сглатываю, признаюсь:

— Ты такая вкусная, я такой по тебе голодный…

Она смотрит на меня ошарашенным взглядом.

В то же время не отстраняется. Замирает на месте, будто… чего-то ждет?

А потом вдруг отвечает:

— Ешь…

Я поначалу даже не верю своим ушам.

Это сейчас провокация или мне вправду можно?

Ешь ее, видите ли.

Снежана действительно дает мне добро на прикосновения?

Если так, то она определенно надо мной издевается. Я тут который день умираю от желания, а она так просто — ешь… Как будто только и ждала моего вопроса. Будто тоже хочет всего, о чем я так сильно мечтал. А чего молчала?!"

"Когда я обнимаю ее за талию, у меня от переизбытка чувств трясутся руки.

Я наклоняюсь к ней, нежно прикасаюсь к щеке, жду, как она себя поведет.