МОЯ. Не отдам! (СИ)

Непримечательная сетевая пиццерия с оранжевой птицей на эмблеме. Вечером здесь всегда людно: полно школоты, студентов и семей с небольшим достатком. Заказываю себе пиццу.

Видел бы папа, какую гадость я планирую съесть, схватился бы за сердце…

Оно, кстати, скулит, как побитая собака.

Колокольчик звякает.

В пиццерии появляется Вадим.

Рослый, широкоплечий, лицо повзрослело. Прическа более строгая, подстрижен коротко. Он отрастил щетину и небольшие усики над верхней губой. Движения резкие."

"Вадим осматривается. Я испытываю необъяснимое желание лечь ничком на деревянную скамейку и спрятаться под стол, но вместо этого остаюсь сидеть, засекая секунды, через сколько он меня заметит.

Телефон звонит.

Поднимаю его, поднеся к уху.

— Алло.

— Все, вижу тебя, — и направляется в мою сторону широким шагом.

В самый последний момент замечаю, что у него левая рука в лубке, прижата к груди. Пиджак надет на одну сторону.

Привстаю, замерев.

Вадим улыбается, глаза снуют по лицу, губам, по телу, снова поднимаются к лицу, но в глаза не заглядывает.

Почему? Он всегда говорил, что у меня глаза красивые.

— Привет, — говорим одновременно.

— Можно? — делает шаг вперед, обнимает. — Ты совсем взрослая стала, другая… — шепчет мне в волосы. — Прикоснуться страшно.

— Все хорошо. Хорошо, да? — спрашиваю с надеждой, сильно стиснув его в объятиях.

Он сдавленно охает и скрипит зубами.

— Тише, Мо. Я тут… с лестницы на днях навернулся. Поскользнулся. Руку сломал.

— Извини. Сильно болит?

— Ерунда. Главное, что ты нашлась. Хочешь посидеть здесь? — морщится.

Еще бы.

Он из хорошей семьи, такие заведения называет «кормушкой для бедняков».

— Можно прогуляться, подышать свежим воздухом, — предлагаю.

— Так холодно же, — ужасается.

Поневоле провожу параллель с Даном — тот с удовольствием по морозному заснеженному лесу прогулялся и сейчас бы не отказался.

Так, стоп! Призываю себя притормозить.

Я совсем не знаю этого чурбана и думать о нем незачем!

— Давай посидим здесь. Много людей, которые галдят и заняты друг другом, — предлагаю я. — Расскажешь, как у тебя дела, как жизнь… там.

Вадим еще раз меня обнимает, целует в губы, но суховато.

Мои губы помнят другие поцелуи и ощущение неправильности происходящего усиливается…

Глава 31

Глава 31

Ника

Я пытаюсь углубить поцелуй, Вадим не позволяет и снова меня обнимает. Глаза жжет перцем обиды.

— Ты не хочешь меня поцеловать?

— Малыш, не здесь же, — бормочет. — Неприлично сосаться на людях.

А я… Я недавно не то, что сосалась. Меня на обочине трассы трахнули. С голой жопой на морозе. И кто-то это видел… И мне было кайфово.

Чувствую протест в груди и чувство стыда: наверное, я слишком грязной девкой стала для Вадима, и если он узнает, что я больше не девочка, его разочарованию не будет предела.