МОЯ. Не отдам! (СИ)

Божечки, как больно… Мне так больно! У меня сейчас кожа слезет… До самой кости!

— Дура скандальная. Еще и ипохондрик.

Из-за слез я ничего перед собой не вижу, но комната качнулась от резкого движения.

Дан поднимает меня с места и взваливает на плечо. Мне так больно, что я даже сопротивляться не могу, плачу…

Слезы стекают по носу, капая с его кончика вниз.

— Не реви. Жить будешь. Сиди здесь.

Да куда же я пойду? Я — никуда…

С таким ранением!

Прижимаю травмированную руку за локоть к груди, плачу, зажмурившись.

Разумеется, во всех бедах виню Дана. Я была спокойна, невозмутима и собранно, пока не появился… Он!

Все-все мне испортил.

Я план разработала. Осуществила!

Мне бы только три года прожить в глуши, чтобы меня официально признали без вести пропавшей и точно умершей, а потом…

— Дай сюда руку, дикая!

Дан садится на корточки, в руках аптечка.

Он ловко начинает обрабатывать руку, нанеся на нее пену из баллончика.

— Тебе повезло. Между пальцев не обварило.

— Помолчи, пожалуйста. Мне больно.

— Уши болят слушать. Окей. Я и так исчерпал на тебя за сутки недельный запас слов.

— И прибирать ничего не буду. Кто насвинячил, тот пусть и убирает, — давлюсь слезами. — И я лучше замерзну на морозе, чем здесь останусь!

— Останешься.

***

Когда эмоции схлынули, мне стало стыдно.

Дан с удивительным терпением и заботой обработал мой ожог. А я ему столько гадостей наговорила…"

"Иногда меня несет. Но я же вроде отрегулировала это дурное качество, сфокусировалась на ином.

Вот только фокус слетел, и теперь я жалею.

Зачем обозвала, коснувшись внешности? Это вообще дно. Днииище! Сама же знаю, как неприятно, когда высмеивают то, что ты не выбирал сам, то, что досталось тебе при рождении. Если и смеяться, то только над осознанным уродским выбором, а не тем, чем природа наградила.

— Спасибо.

Дан молча поднимается и крепко обхватывает меня за плечо, вынуждая подняться и следовать за ним.

Напряжение достигает максимума за считанные секунды.

Очень мне все это не нравится.

Резко накатившая тишина режет по взвинченным нервам.

— Я приберу на кухне.

— Поздно.

— Что?! Куда ты меня тащишь? Зачем? — начинаю паниковать.

— Остынешь.

Он отпирает комнату, которая всегда была заперта. Это небольшое полупустое помещение. Кажется, кладовка. Комната без окна. Маленькая такая…

— Входи. Теперь это твоя спальня.

— Нет.

— Да.

— У меня… клаустрофобия.

— Снова пиздишь! — сорвав браслет с моей руки, заталкивает в комнату и закрывает дверь.

— Эй! Зачем ты это сделал? Я же извиниться хотела! Я… Прости! Слышишь? Уходить не смей! Извини. Извини, и давай я уеду! — ору. — Ты же секс получил? Секс с девственницей дорого стоит! — ляпаю все, приходит на ум. — Я … считай, ничего не должна. Выпусти меня, и я уеду!

— Я же сказал, ты останешься.