МОЯ. Не отдам! (СИ)

Но больше не хочу ничего и никому доказывать. Я была готова доказывать тогда, в прошлом, я бы все тесты сдала, какие потребовались для этого…

Но сейчас. Мне просто плевать, верит он или нет. От этой веры ничего не изменится.

Буду я, будет мой сын, будет завтра…

— Моника? Ответь. Ребенок — мой?!

— Глупости, конечно. Предпочитаю думать, что он — только мой. И надеюсь, он будет похож на меня, а не на папашу.

— Что с папашей не так, а? Что со мной не так?

— А кто сказал, что папаша — ты? Это был дантист! — отвечаю со смехом.

Невольно меня сносит на «ты».

— Что?

— Ага. Представь себе. В паузе между снятиями моих скоб мы мило… разговаривали и как-то незаметно для себя я поняла, что оп… и мы уже классно трахаемся.

— Ты врешь, — сипит. — Вот сейчас ты точно пиздишь. Не было никого. Да? Поклянись.

— Не буду я ни в чем клясться! — отрезаю с холодным бешенством…

Я бы все, что угодно, тогда…

И ничего — сейчас.

Ни-че-го!

— Мне незачем клясться и оправдываться я тоже не собираюсь. Не знаю, что у вас на уме, но наши дороги разошлись и больше не сойдутся.

— Просто скажи. Я сегодня, может быть, все… — недоговаривает. — Мне жить незачем.

Он как будто просит воды. Помирая от жажды, просит.

Мои пальцы крепко стиснуты на горлышке бутылки той самой воды. Ранее он посчитал ее отравленной, отказался, плюнул.

Теперь молит хотя бы о капле.

А я не могу.

— Мне жаль. Всего хорошего, — сбрасываю вызов.

Потом трясет.

Поднимается давление.

Приходится вызвать врача…

Волнение оказалось слишком сильным. Нужно ложиться под наблюдение, чтобы сохранить ребенка.

Какого черта ты позвонил, Данис? Сидишь? Вот и сиди в башне своего слепой и твердолобой уверенности, что ты всегда и во всем прав.

Не всегда. Не во всем…

Рисковать жизнью собрался.

А я… просила?!

Мне ничего от тебя было не нужно! Ничего. Все, что ты причинил, все вопреки было моим желаниям. Просто делал то, что сам считал нужным и ставил в известность пост-фактум.

Ему приспичило выяснить подробности, и он своим звонком довел меня до больничной койки.

Не хочу больше с ним разговаривать. Ни о чем.

Пусть пропадет из моей жизни навсегда!

***

Несколько дней вообще не встаю. Самочувствие слишком дрянное.

Просыпаться нет сил совсем. Не хочется. Аппетита нет совсем, только жажда. Пью, но горло сухое.

И спать хочется.

Сплю, во сне сердце не болит.

Ярко и красиво цветет грушевое дерево.

В саду расставлена мебель, лак совсем новый, блестящий.

Мы расставляем чайные чашки. Пить чай из семейного старинного фарфора — особое удовольствие. Дом старый, с историей, посуда, чудом уцелевшая, на протяжении более чем полутора веков, тоже.

Пузатый чайник наполняется кипятком, всплывают ягодки, листочки."

"— Что-то слишком много чая, па.

— В самый раз, сегодня у нас гости, — оглядывается на кого-то.