Моя на одну ночь

 — Значит, ты считаешь, что я похож на гея?

— Почему бы и нет?

— Ладно, допустим, — он снова пригвоздил ее к полу буравящим взглядом. — Но ты мне вот что скажи, только честно, — Аверин выглядел серьезным и собранным, Ольга напряглась, прижимая к себе истории болезни, — анестезиологу твоему это зачем?

Они смотрел с опасным прищуром, Ольга не выдержала, спрятала лицо за бумагами и зашлась беззвучным смехом, прислонившись к тумбочке.

Аверин ржал так, что даже охранник заглянул, с опаской понаблюдал и закрыл дверь.

— Аверин, у тебя швы разойдутся, — простонала Ольга, обмахиваясь историями болезни как веером.

— Ничего, по новой зашьешь. Иди сюда, — отсмеявшись, приказал Аверин и снова потянул ее на себя. Истории болезни художественно рассыпались по полу. — Не сачкуй, проверяй!

Он попытался втянуть ее в тягучий изматывающий поцелуй, но в этот раз Ольга героически устояла.

— Аверин, ты знаешь, что ты маньяк? — пробормотала, отстраняясь, хоть и с трудом. — Тебя надо бромом отпаивать. Откуда у тебя силы берутся? Ты же чуть не умер на операционном столе, я сама видела.

— Ты все время забываешь о моих уникальных способностях, милая, — Аверин хищно сверкнул глазами и ухмыльнулся. — И разве я тебя не предупреждал, что мне показан здоровый секс?

Ольга безнадежно махнула рукой и в который раз собрала с пола бумаги, годящиеся уже разве что для растопки камина. Или костра.

Глава 11

Ольга обожала выходные, но в этот раз субботу еле пережила. Весь день промаялась, домашняя работа не клеилась, все валилось из рук, а в голове как в замедленной съемке проплывал их поцелуй с Авериным."

"Такой тягучий, обволакивающий, от которого кожа становилась настолько чувствительной и уязвимой, что одежда казалась наждачкой. Хотелось сбросить ее всю и обернуться этими поцелуями…

Оля вздрагивала и трясла головой, пила кофе и становилась под душ — ничего не помогало. Устав бороться с собой, позвонила в больницу узнать, как состояние Аверина.

Нормальное у него состояние, сказали ей, поужинал и спит. Ольга даже почувствовала себя оскорбленной. Спит он! Нет бы помучился от бессонницы или хотя бы поел без аппетита, пока она тут места себе не находит.

Да нет же, стрескал все, еще и возмущался, что не позволили из ресторана себе еду заказать, мало ему, видите ли. Она вот еле заставила себя кусочек сыра съесть. А ему и нельзя много, внутри одни швы.

Хотя кто его знает, может он и правда там себе все новенькое отрастил. Дальше неизменно в памяти всплывало, как она сидела на нем, и мысли снова возвращались в наезженную колею. Почему Аверин обращается с ней так, будто она уже его женщина? Она слишком легкомысленно выглядит? Или доступно себя ведет?

Так вроде бы и отбивалась достаточно, и вырывалась, даже геем обозвала и маньяком.