Моя мишень

Мы обсуждали этот вопрос с женским врачом, она заверила, что процедура очень легкая, заодно мне нижние губы подправим, сделаем их идеальными, как и лицо, как и грудь! Чтобы я полностью стала куколкой, как сувенирчик, — она выпучивает глаза. — А меня это просто взбесило.

— Чего-о-о? — прищуриваюсь.

— И я поняла, что — все, с меня хватит. Только по любви. Либо меня полюбят вот такой, какая я есть. Либо буду одна. Взяла тайм-аут и прилетела сюда.

— Рита-Рита, мы точно живем на одной и той же планете? Они у вас там доят женщин, навешивая идиотские комплексы.

— Ты так думаешь? Честно говоря, мне теперь все время кажется, что со мной что-то не так. Есть над чем еще поработать. А при одной мысли о новом наркозе меня начинает колотить.

— Послушай меня внимательно. Если девушка заводит, то никогда, ни одному нормальному мужику даже в голову не придет, что у нее какие-то не такие сиськи, лишний вес, неидеальная депиляция или, прости Господи, некрасиво между ножек, — она смотрит на меня. — Вот даже мысли не мелькнет. Ты говоришь совершенно странные и, прости, но глупые вещи.

— А шрамы?

— Если девушка нравится и сознательно доходишь с ней до постели, то ничего в ее теле не оттолкнет. Разве что у нее в трусах окажется другой член, — выходит грубее, чем я планировал, но она не обижается на тон — наоборот, прыскает и смеется. Кажется, заболтал немного.

— Даже полное отсутствие депиляции? — Рита шутит, но при этом по инерции жалобно всхлипывает так, что не могу сдержать улыбку и прижимаю ее к себе крепче.

— Ха-ха. Как бы помягче объяснить… вот я тебе клянусь, такого не было, чтобы у меня встал, а потом не получилось. Ни разу. Я вот даже навскидку не могу придумать, что может оттолкнуть в здоровом женском теле. Пообещай мне: что бы ни случилось, как бы жизнь ни повернулась, ты больше ничего с собой кардинального не сделаешь. Ты очень красивая. Тебе это не нужно.

Она тяжело вздыхает и кивает.

— Последние годы я все время что-то в себе улучшаю. Трудно вдруг остановиться.

— Короче, я тебя хорошо запомнил. Если хоть что-то изменится — получишь, — обнимаю ее крепче, у меня уже вся грудь мокрая. Это, конечно, невыносимо, когда делаешь человеку так больно. Она сразу же попыталась оттолкнуть меня, я замешкался на секунду буквально, возбуждение глаза пеленой застелило, не сразу понял, что происходит. Она не смогла, понятное дело, меня отпихнуть, и закричала. А у меня сердце разлетелось на части в этот момент, взорвалось гранатой. Она бы не очнулась — я бы тоже не захотел. В моей жизни все происходит через боль. Хорошо, если мою, но бывает, что и чужую. Расплата за грехи. Да, я убиваю только по приказу, но на курок-то нажимаю сам."

"— Ты очень хорошая девочка.