Моя любимая мачеха, или Она не твоя

— А ночью она у тебя тоже была… — ехидно уточнил друг. — …Замедленной?

Я пропустил издёвку мимо ушей. Вспоминать о прошедшей ночи было сладко до ноющей боли в груди. До ввинчиваемых в сердце кинжалов. Учащённого пульса и сонма мурашек. Как бы я хотел, чтобы Милена приняла меня так жарко по собственной воле. Но она…

— Я сделал всего пару глотков, а Милена выпила всё остальное.

В голосе прозвенела горечь. Стоило догадаться, почему мачеха бросилась мне на шею, утро стало препоганейшим.

— Хватит себя за это корить, — поморщился Яромир. — В конце концов, она сама пришла на вечеринку. С тобой приехала! Да ещё папик в командировке. Ясно же, что мечтала получить новые впечатления, а ты лишь…"

"— Она девственницей была, — закрыв глаза, неохотно признался я.

— Иди ты! — не поверил Яромир.

— Иди, — мрачно хмыкнул я. — Самому не верится. Но это факт.

— Сама сказала? — саркастично спросил Яромир.

— Промолчала, — хрипло ответил я. — Да даже если бы сказала, я не остановился. Видел и боль на её лице, и кровь… Всё понял, но всё равно взял.

— Ты тоже был под воздействием, — сухо напомнил друг.

— Не так сильно, как она, — упрямо помотал я головой. — Это не оправдание. Я обвинял эту женщину в распутности, в тщеславии, в жадности… А она совсем не такая! А вот я… придурок!

— А вот ты, похоже, влюбился, — возразил Яромир и недоверчиво покачал головой: — Не думал, что доживу до этого. Неужели время резиновых кукол с накачанными губами ушло в прошлое?

Снова послышались рыдания. Я поморщился:

— Ярик, можно как-нибудь избавиться от этой актрисы? Может, у тебя есть номера тех двоих, с кем она коротала эту ночь? Пусть бы забрали свою прослойку. Жутко бесят её завывания.

— Мне кажется, Алла искренне раскаивается, — попытался возразить Ярослав, но я остановил его взглядом. — Да-да, сейчас попробую узнать, кому нужна резиновая кукла бэ-у.

Он достал телефон и принялся с кем-то переписываться, а я смотрел в треклятый потолок и мечтал исчезнуть. Из этой больницы, города, страны… Я знал, что она приедет с отцом. Ждал и страшился этого момента. Стоило представить, как посмотрю в глаза Милене, так в груди будто кипяток разливали. Но, что самое ужасное, в паху тоже всё отзывалось. Я хотел её, казалось, ещё сильнее.

Моя… И не моя.

Вот бы повернуть время вспять. Вот бы сказать «да» на предложение отца. Вот бы стать мужем этой удивительной женщины. Владеть ею каждый день, смотреть в бездонные глаза, упиваться ночными стонами, уплетать румяные пирожки на завтрак. Вот бы стать счастливым.

Но я понимал, что этого никогда не будет. Та обречённость, какую увидел поутру в голубых глазах, разворотила мне душу. Я понял, что ко мне Милена не испытывает ни-че-го. Она страдала от того, что произошло, и это раздирало сердце.