Моя капризная леди

— Все равно замок принадлежит мне. Сам отдал. Я не просила."

"— Знаете, леди МакГиннес...

— Что?

— Ничего. К дрыглам все, идите сюда.

Глава 94

Королевский бал в честь победы над захватчиком Бонри и в память о погибших солдатах стал самым обсуждаемым событием в Эдборге. Разумеется, после ареста лэрда Каннингема с конфискацией имущества. Ходили слухи, что это сэр Гилберт натравил констеблей. Теперь все узнали, что мятежный МакГиннес жив и долгое время заменял брата.

К счастью, или нет, но приезд его величества в Шангрию немного ответ пристальное внимание общественности к нашей семье. Люди больше не шептались о судебном процессе над Полом МакГиннесом, где Терлак дал опровергающие показания.

Нет, никакой контрабанды не было. Ничего подобного, мой брат убить меня не пытался.

Даниэль негодовал. Он считал, что Пол заслужил наказание несмотря на все добрые дела. Лишь после откровенной беседы с Терлаком в кабинете изменил решение. Понятия не имею, о чем там шла речь. Но вернулся его светлость в свои покои раздраженным, однако без претензий к помилованию младшего брата моего мужа.

Некромантам не удалось до конца восстановить руки Пола. Уродливые шрамы навечно поселились на теле, как бы напоминая о совершенной ошибке. Сколько ни бились маги, исправить не вышло.

На все попытки Зидан сказал спокойно: «Спасли и ладно, грех жаловаться. Одной ногой за чертой побывал».

И я с ним согласилась. Плевать на шрамы, жизнь дороже внешней красоты.

Ладони скользнули по расшитому шелковому платью, и я порывисто вздохнула. Отражение в зеркале показалось молодую женщину. Совсем не юную дурочку в рюшах, как почти четыре года назад. Теперь светлые локоны я по привычке оставляла распущенными, вопреки моде, заколов только передние пряди у лица. И все оттенки розового сменила на пастель и яркие цвета.

— Хрюня, бум!

Мой племянник Никки торжественно поднял на руки флегматичного хрюнорыла Лапушку. Кажется, жизнь с маленькой копией Эрика научила животное безграничному терпению. Вот и сейчас он стойко сносил терзание длинных ушей, накручивание хвоста и удушливое тисканье в объятиях трехлетнего Николаса Трастамара.

— Никаких «бум»! — зашипела Далия. Сестра движением руки отогнала фею, которая поправляла лиф ее темно-синего платья, и подхватила юбки. Она за несколько секунд пересекла комнату, чтобы зависнуть над замершим сыном.

— Признавайся, опять магическую хлопушку папа дал? — потребовала ответа.

Я досчитала до пяти, и Никки, как положено юному принцу, разревелся. Задрожали губки, брови поднялись домиком и синие глаза наполнились солеными каплями.

— Ма-а-а-а не люби-и-ит, — взвыло маленькое чудовище.

Еще неделю назад я бы пожалела этого шалопая.