Моя гениальная подруга

Сначала она перемеряла платья с манекенов. Будущие родственницы все их забраковали, и тогда я увидела прежнюю Лилу. Обернувшись ко мне, она громко, чтобы слышали свекровь с золовкой, сказала: «Может, взять зеленый атлас? Или красную органзу? Или восхитительный черный тюль, а еще лучше – желтый?» Она хотела меня рассмешить, хотела показать, что не стоит с такой серьезностью относиться к покупке какого-то платья. Наблюдавшая за нами портниха то и дело восклицала: «Что бы вы ни выбрали, умоляю, пришлите мне фото со свадьбы! Я выставлю его в витрине и всем буду говорить, что эту девушку одевала я!»

Но выбрать что-то конкретное так и не удавалось. Как только Лила склонялась к определенной модели и ткани, Пинучча с Марией хором предлагали что-то другое. Я молчала, слегка одуревшая от их споров и запаха тканей, пока Лила сердитым голосом не спросила:

– А ты-то что думаешь, Лену́?

Наступило молчание. Мне вдруг стало ясно, что Мария с Пинуччей ждали этого момента и боялись его. Я решила использовать прием, которому научилась в школе: я каждый раз, когда не знала, что сказать, начинала издалека и говорила уверенным голосом, чтобы никто не догадался о моих сомнениях. Вот и сейчас я заговорила на литературном итальянском и первым делом одобрила модели, выбранные Пинуччей и ее матерью. Я не просто похвалила их, но привела веские аргументы, объяснив, почему они подходят к фигуре Лилы. В тот момент, когда я почувствовала, что завоевала доверие и симпатию матери и дочери, – в точности как в классе с учителями, – я указала на одно платье (выбранное почти наугад; главное, что Лила его до этого не предлагала) и сказала, что в нем удачно сочетаются ткань и фасон, которые нравятся и Пинучче с Марией, и моей подруге. Портниха, Пинучча и ее мать со мной согласились. Лила посмотрела на меня прищурившись. Потом ее взгляд стал нормальным, и она тоже кивнула.

Пинучча и Мария вышли из магазина в прекрасном настроении. Они обращались к Лиле почти с любовью, обсуждали покупку и без конца поминали мое имя: «Ленучча сказала…», «Ленучча сразу заметила…». Лила нарочно замешкалась, чтобы мы немного отстали от них, и тут спросила:

– Этому тебя в школе учат?

– Чему?

– Морочить людей при помощи слов.

У меня сжалось сердце.

– Разве тебе не понравилось платье, которое мы выбрали?

– Очень понравилось.

– Так чем ты недовольна?

– Ничем. Но я очень тебя прошу: в следующий раз опять пойди с нами.

– Так я тебе нужна только для того, чтобы морочить им голову? – рассердилась я.

Она поняла, что я обиделась, и крепко сжала мне руку.

– Ничего подобного. Просто у тебя здорово получается нравиться людям. Знаешь, в чем между нами разница? Меня все боятся, а тебя – нет.

– Может, потому, что ты злая? – вырвалось у меня.