Моя гениальная подруга

К середине августа моя работа закончилась, как и радость от солнца и моря. Продавщица канцтоваров осталась мной очень довольна, хотя девочки, расхваливая меня, рассказали матери, что иногда к нам на пляж приходил мой друг, с которым они вместе прыгали в воду. Я боялась, что она станет ворчать, но она лишь обняла меня и сказала: «Слава богу! Тебе надо стать чуточку легкомысленнее, а то ты слишком уж серьезна для своих лет. Вон, посмотри на Лину Черулло, – с усмешкой добавила она. – Вот уж кто времени даром не теряет».

Вечером на пруду я сказала Антонио:

– Всегда так было, с самого детства: все считали ее плохой, а меня – хорошей.

Он поцеловал меня и спросил с иронией:

– А что, разве это не так?

Меня так растрогал его ответ, что я не смогла заставить себя сообщить ему, что мы должны расстаться. Мне казалось, что я обязана это сделать. Привязанность – не любовь, а любила я Нино и знала, что буду любить его всегда. Я заготовила для Антонио целую речь: «Мне было с тобой очень хорошо. Ты очень помог мне в трудное время, когда мне было одиноко, но теперь начинается школа. Я перешла в выпускной класс, у меня будет много новых предметов, мне придется целыми днями заниматься. Мне очень жаль, но мы не будем больше встречаться». Каждый вечер я отправлялась на свидание на прудах, повторяя в уме эту речь. Но он казался таким влюбленным, таким страстным, что мне не хватало смелости и я все откладывала разговор. Скажу в день Успения Богородицы. Скажу после дня Успения Богородицы. Скажу в конце месяца. Я внушала себе: «Нельзя целоваться с человеком и позволять ему трогать себя просто потому, что ты им увлечена. Лила любит Стефано, а я Антонио не люблю».

Время шло, а подходящий момент для решающего разговора все не находился. Мелина всегда плохо переносила летний зной, и во второй половине августа ее состояние заметно ухудшилось. Опять у нее не сходил с языка Сарраторе, которого она называла Донато. Она рассказывала, что виделась с ним, что он приезжал за ней. Дети не знали, как ее отвлечь. Меня ее рассказ заставил волноваться. Я боялась, что Сарраторе действительно вернулся в наш квартал и бродит по нашим улицам, только ищет он вовсе не Мелину, а меня. Иногда я внезапно просыпалась среди ночи с ощущением, что он здесь, в моей комнате, куда проник через окно. Я твердила себе, что этого не может быть, и вообще он сейчас в отпуске, в Барано или Маронти – что ему делать у нас, среди уличной пыли и полчищ мух?"

"Но однажды утром, когда я шла в лавку, меня окликнули. Я обернулась, но узнала его не сразу. Потом взгляд сфокусировался на черных усах, приятных чертах загорелого лица, тонких губах. Я пошла прямо, он – за мной. Он сказал, что очень огорчился, не найдя меня этим летом у Неллы в Барано.