Моя гениальная подруга

Стефано повернулся к ней и с непонятной мне иронией спросил:

– Ну вот, Ленучча вернулась – что теперь?

Лила, как мне показалось, сердито ответила:

– Ладно. Но помни: ты пригласил ее, а не меня. Я просто вас сопровождаю.

Он улыбнулся и вернулся в магазин.

– Что происходит? – спросила я в растерянности.

– Сама не знаю, – ответила она.

Теперь мне стало ясно: она во что-то впуталась, но сама не понимает во что. Ее лицо приобрело то же выражение, какое появлялось на нем во время сложных вычислений, только без демонстративного нахальства: она явно волновалась, как будто решила поставить над собой рискованный эксперимент с непредсказуемым результатом. «Все началось, – заговорила она, – с этого автомобиля». Стефано, сначала в шутку, а потом всерьез уверял, что купил машину ради нее – чтобы хоть раз открыть перед ней дверцу и посмотреть, как она в нее садится. «В такой машине должна ездить только ты», – твердил он. С самого дня покупки машины, то есть с конца июля, он постоянно приставал к ней с этой просьбой, но не настырно, а вежливо: предлагал прокатиться с ним и Альфонсо, или с ним и Пинуччей, или даже с ним и его матерью, но она упорно отказывалась. Наконец она ему пообещала: «Поеду с Ленуччей, когда она вернется с Искьи». И вот я вернулась.

– А он знает про Марчелло?

– Конечно, знает.

– И?"

"– Ему все равно.

– Лила, я боюсь.

– Вспомни, что мы в детстве вытворяли. Тоже боялись, но вытворяли. Я специально тебя ждала.

Стефано вернулся без халата: черные волосы, загорелое лицо, черные сверкающие глаза, белая рубашка, темные брюки. Он открыл машину, сел за руль и откинул верх. Я хотела забраться на заднее сиденье, но Лила меня не пустила и первая села назад. Пришлось мне, преодолевая неловкость, устроиться впереди, рядом со Стефано. Он тронул машину с места и покатил в сторону новых домов.

Ветер разогнал жару. Мне было хорошо: скорость пьянила, но от Карраччи исходила волна надежности и покоя. Меня не покидало ощущение, что Лила, в двух словах обрисовав мне ситуацию, на самом деле ничего не объяснила. Да, именно с этого спортивного автомобиля, купленного только для того, чтобы покатать ее, все и началось. Да, Стефано, зная о планах Марчелло Солары, дерзко нарушил неписаный закон. Да, я тоже сидела в машине, втянутая в эту историю в качестве прикрытия: чтобы остальные двое могли вести разговоры, не предназначенные для чужих ушей. Что за странная дружба между ними завязалась? Я догадывалась, что происходит что-то важное, но Лила не смогла – или не захотела? – поделиться со мной всем, что знала сама, и я плавала в тумане. Что она задумала? Она не может не понимать, какая разразится буря – посильнее той, что поднялась в классе, когда Лила бросалась в нас смоченными в чернилах бумажными шариками.