Моя единственная

– А при чем тут Полина? – смотрит Алиса подозрительно и приподнимается, опираясь на локти. – Она что, звонила тебе?

– Нет. А должна была? – усмехаюсь.

Пока складываю бумаги в кейс, эта ненормальная напрыгивает сзади и больно кусает шею.

– Ты охренела, Лис?

– Я больше не буду дружить с Полиной. Не понравилось мне, что ты про нее вспомнил, – смеясь, теперь целует тоже место.

– Я даже не помню, как твоя Полина выглядит.

– А все… нет никакой Полины, Ванечка. Забудь.

Зацепившись ногами на моих бедрах, Алиса оказывается спереди и смотрит мне в глаза.

– Ты мой, – шепчет она ласково, обнимая лицо.

– Я свой, – аккуратно скидываю ее на пол. – Одевайся уже. Иначе отвезу к Свете.

– Нет, он и Свету помнит, – ворчит она, пока выворачивает джинсы.

В машине снова заводит тот же разговор.

– Ты с ней едешь, да? – спрашивает прямо.

– Я один еду.

– Но она… твоя бывшая, тоже там будет?

– Возможно, —кидаю на нее предостерегающий взгляд.

Вообще, она в курсе, что на тему Таи лучше со мной и не связываться…

– Хорошо, что она раскоровела, иначе я бы ревновала пипец как, – с привычной легкостью произносит гадость Алиса, в то время как красит губы.

Щелкает солнцезащитным козырьком и смотрит прямо перед собой, пока у меня внутри словно красную тряпку вывешивают. Ноль здравого смысла…

– Что ты сказала? – зловеще повторяю.

– Что ревновала бы…

С опаской посматривает.

– Нет, до этого…

– Ааа… что жена твоя бывшая раскоровела. Ты ее видел вообще? Раньше гораздо худее была.

По одному взгляду Алиса все понимает и молчит. Дышит тяжело, закрывая замок на сумке, а потом смотрит в окно."

"– Вань, – скрипит зубами. – Я…

– Выходи, – говорю, останавливаясь рядом с ее подъездом.

– Вань…

– Иди, Алиса, – распахиваю дверь, склоняясь.

Вцепившись в руль, дожидаюсь пока она вытащит свою худосочную задницу, и резко срываюсь с места.

Рубит не по-детски. Еще и машина ни хрена не едет. Надо перегнать «Рэнж Ровер» в Москву, хватит этой китайской экзекуции.

Пока регистрируюсь на рейс, прохожу досмотр и занимаю место рядом с иллюминатором, на телефон поступает полсотни звонков от Алисы. Вырубив его, до самого конца полета сплю, вообще ни о чем не думая.

Когда оказываюсь городе, первым делом доезжаю до знакомого, старого двора и, бросив тачку, лечу на третий этаж.

Стучусь как ненормальный, пока Громов не открывает.

– У тебя все признаки психопатии в стадии обострения, Соболев, – сообщает друг сонно, растирая помятое лицо.

Войдя в квартиру, зову:

– Полканыч, ты где?

С кухни доносится глухое сопение, затем слышатся неуклюжие удары лап о скользкий ламинат и в меня врезается мохнатое чудо. Слюнявое до чертиков.

– Привет, Поль, – ерошу темную шерсть на спинке, искренне смеясь.

Обнимаю крепко, выдыхая. Я дома.