Моя единственная

Одна лишь мысль, что мы ночевали в одном городе, но в разных местах, бьет мне под дых. Больно и безжалостно. Все, от чего я бежала, все равно меня настигло.

Горько усмехаюсь. Хоть что-то у нас с Ваней осталось общее.

Мы оба спим… с Алисами.

Вихрем залетев в свой закуток, роняю сумку на стул и прикрываю полароидную фотографию дочки кейсом для хранения канцелярии. Бросив взгляд на стену, замечаю время.

Десять минут одиннадцатого. Просто прекрасно.

– Доброе утро, – здороваюсь первая с широкой спиной, снова запечатанной в классический пиджак. Сегодня серый, как и чуть помятые брюки.

Ваня оборачивается и резко вскидывает руку, чтобы рассмотреть циферблат на запястье. Затем смотрит на меня и, делая шаг навстречу, строго спрашивает:

– Доброе. Я так понимаю Королевы не опаздывают, Королевы задерживаются?..

Глава 5. Таисия

– Прошу прощения за опоздание. Я не знала, что ты ждешь.

– Не знала? – приподнимает он брови.

– Нет. У тебя какой-то вопрос ко мне?

Нервно озираюсь. Как назло, никого из коллег еще нет на местах. Звуки наших голосов отражаются от выкрашенных в серый цвет стен и пугающих высотой панорамных окон.

Я думала, что самое ужасное было вчера – встретиться с ним впервые. Нет… Гораздо больнее сейчас, когда наедине. Один на один.

В воздухе ощущается наше общее разочарование, когда Ваня переспрашивает:"

"– Вопрос? У меня?

– У тебя, – сосредоточенно киваю.

Он отворачивается. На фоне потускневшей враз Москвы высокий образ повзрослевшего за два года Соболева выглядит инородным. Это тоже больно.

Боль, так усердно сначала лелеемая, а затем трусливо спрятанная глубоко в душе, детонирует и своими ошметками ее же ранит.

– Уже нет. Больше никаких вопросов, Тая.

– Ясно, – опускаюсь на стул, ноги подкашиваются.

– Все вопросы к тебе, которые были, исчезли за давностью лет, Тая.

Не шевелясь, я смотрю туда, где спрятана фотография дочки. Понимаю, что не смогу долго скрывать свой драгоценный клад, но и чего ждать… даже не предполагаю.

Мужчина, за которого я выходила замуж, точно был порядочным. Точно не из тех, кто будет унижать женщину или давить на неё с позиции силы.

Есть ли в человеке, который стоит сейчас напротив, тот Иван Соболев? Моя Ваня двухгодичной давности?

Я знаю, что он тоже страдал, знаю, что вел поиски. Я использовала самые разные каналы связи, чтобы убедить его, что этого делать не нужно.

Со мной все в порядке. Я жива и здорова. И я беременна. О последнем, конечно, не говорила. Иначе вряд ли бы что-то Ивана остановило.

– Нет так нет, – сдавленно отвечаю.

До побелевших костяшек вжимаюсь в край стола и наблюдаю, как Ваня снова отдаляется к окну. Смотрю на коротко остриженный затылок и шею, белоснежный воротник рубашки, выглядывающий из-под пиджака.