Моя дочь – волчица

Взгляд ее снова вернулся к лицу полковника. Она пыталась разглядеть на нем осуждение или неприязнь, но так и не сумела.

— Хотите, расскажу, как проходит следствие? — не обращая внимания на женские охи-ахи, спросил Гуров.

— Хочу, — так же машинально ответила Лада и поймала себя на мысли, что действительно хочет это услышать. Много дней она не позволяла себе думать о том, что с ней произошло. Много дней отказывалась обсуждать эту тему с врачами, не позволяла говорить об этом ни матери, ни отцу и вдруг согласилась разделить эту ношу с совершенно незнакомым человеком. И почему-то ей показалось это правильным.

— Рассказ будет долгим, — предупредил Гуров. — Если он вас чересчур утомит, дайте знать. В конце концов, мы сможем вернуться к нему в другой раз, верно?

Лада согласно кивнула. Она уже знала, что не признается в том, что устала, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Она узнает подробности о том мерзком человеке, который силой удерживал ее в клинике не один день. Узнает сейчас, и ни днем позже. Она просто обязана выяснить, кто был главным виновником ее бед."

"Гуров говорил долго, останавливаясь на деталях, которые могли помочь девушке осознать причину случившегося. Рассказал про Макса, про то, как он попал на крючок к доктору Рымчуку. Как подбирал в среде наркоманов молодых людей, лишенных поддержки родных. Как приревновал Ладу к Валику и решил сдать их Рымчуку. Рассказал и о том, как впоследствии Макс сожалел о принятом решении, как умолял Гурова спасти Ладу и какую роль сыграл в поисках девушки. Не забыл упомянуть и о том, кто был инициатором страшной авантюры. Когда Лада услышала, что подопытные доктора Рымчука умирали насильственной смертью, она заплакала.

— Зачем он их убивал? Зачем вообще занимался подобным! — сквозь слезы воскликнула она.

— Вы не поверите, Лада, но, по его мнению, он делал это исключительно ради спасения общества, — печально произнес Гуров. — Он мечтал избавить мир от наркотической зависимости. И он не убивал тех, кто попадал к нему, в прямом смысле этого слова. Он испытывал на них новые методы лечения наркотической зависимости. Кто-то не выдерживал и умирал в ломках. Какие-то методы приводили к летальному исходу сами по себе. Как ни парадоксально это звучит, но доктор Рымчук искренне верил, что делает им одолжение. Как и Макс, он верил в то, что люди, поставившие на наркотики, сами сделали свой выбор. Рано или поздно они должны были погибнуть. Он считал, что дает им шанс потратить свою жизнь не впустую, а на благо общества.

— Бред какой-то, — в ужасе прошептала мать Лады.

— Конечно, бред, — согласился Лев. — Ни у кого нет права решать, когда кому умирать. Но такова правда.

— А тот, кто финансировал исследования Рымчука, что стало с ним? — задал вопрос отец Лады.