Моя чужая женщина

Все как в моей жизни.

Веселого и хамоватого вахтовика звали Толян, нам с Ваней и Максом пришлось слушать пошлые анекдоты, смешные, по мнению Анатолия, случаи из его нелегкой жизни, пить до утра водку. Я пила лишь чай, объяснив с большим трудом, что у меня язва, и алкоголь противопоказан. Студентам возлияний крепкого алкоголя избежать не удалось.

Смазливый красавчик Максим свалился первый, Ваня еще держался, кивал головой, вяло улыбался, но тоже лег рядом с другом. Тогда все свое внимание Толян переключил на меня, но пришлось его осадить грубо, такими словами, что девочки произносить не должны.

– Слышь, рыжая, а ты, случаем, не сидела? Или, может, из блатных?

– Блатные сейчас не в моде.

– А чего такая грубая? Где нахваталась таких слов?

– Так у меня учителя хорошие были. Детдом, любовник-мент, брат на зоне.

Толя моргнул три раза, почесал затылок. Вообще, не знаю, зачем ему это сказала. Наверное, надоело казаться всем идеальной, такой рыжей кудрявой девочкой с веснушками, о которой все думают, что она родилась у эльфов в сказочном лесу. Всех эльфов давно сожрали монстры.

Заглянула проводница, Толян переключился на нее. Даже пьяному мужику неинтересна женщина с проблемами, ему нужно веселье и легкость. А ближе к вечеру следующего дня я увидела море.

Красивое, неспокойное, оно завораживало и восхищало. Оно пугало, завораживало, вселяло хрупкую надежду, могло дать и отобрать. На какой-то станции вышла подышать, студенты маялись с похмелья, пили пиво, Толя терся около проводницы, та вроде была счастлива, засос на ее шее, который она прикрывала шарфом, говорил о многом."

"Здесь практически не было снега, но ветрено и холодно, зато все равно чувствовались запах соли и близость моря. Продавали рыбу, домашнее вино, пирожки, а мне страшно захотелось именно с капустой. Нащупала в кармане джинсов паспорт, боялась его потерять, хотя была такая слабая надежда, что Тихон по нему меня может найти.

Все чаще думала о нем, стоило прикрыть глаза, видела его сдержанную улыбку, лучики морщин вокруг глаз, пальцы покалывало от прикосновений к бороде. Аромат дыма и пряностей, сильные руки, требовательные губы, хотелось плакать от всего этого, но я держалась.

Я первый раз поняла, что значит любить. И могу сказать с уверенностью, что я люблю своего викинга.

– А с капустой есть пирожки?

– Да, еще горячие, берите, девушка. Вам сколько?

– Мы возьмем все, дорога дальняя, пригодятся.

Инстинктивно дергаюсь вперед, но мой локоть сжимают до боли. Первая мысль была кричать, но в бок уперлось что-то острое, а хватка стала железной.

– Так что, все берете?

– Все, все, сложите в пакет. Макар, расплатись.

– Отпусти, – говорю тихо, в ушах шум, слышу, как мой поезд начинает движение, как кто-то кричит имя Есения. – Отпусти, сказала.