Моя чужая женщина

Я запомню эту минуту навсегда, именно в этот момент я стал зависим первый раз в жизни с третьего поцелуя, попробовал кровь этой рыжей девчонки, что пахнет солнцем и предчувствием беды.

* * *– Что сказал Покровский?

– Сказал, что накажет всех, кто будет в его городе устанавливать правила.

– А может, городу лучше сменить хозяина?

Двое мужчин сидели друг напротив друга, их мысли были разными, но направление было одно. В зале ресторана играла тихая музыка, Савелий Петрович, взяв нож, постучал им по белоснежной скатерти, мужчина, сидевший напротив, склонил голову.

Значит, Покровский стал мешать, и грядут большие перемены.

Глава 16

Арина

Я никогда так откровенно не целовалась с посторонним мужчиной, был только Костя. Первый, единственный, до скрежета зубов, до ломоты в костях, от разбитых надежд до поломанной судьбы. Моя разбитая иллюзия.

Поцелуи с другими парнями были, но это носило больше акт протеста под большим градусом алкоголя, их провоцировала я сама, они все знали, что меня нельзя трогать.

Меня даже опасно трогать. Хоть с табличкой ходи «Опасно для жизни». Никифоров всячески оберегал и давал понять всем, что его игрушку трогать нельзя, но мне многое сходило с рук. Все истерики, пьяные дебоши, разбитые машины, хамство.

Я так долго, сама того не понимая, пробовала разные методы, чтоб от него избавиться, но ничего не брало. Меня наказывали, иногда жестоко – нет, он не бил, не сажал на цепь, в квартире, конечно, запирал, но у него был другой метод моего контроля – Артем.

Такой же непутевый и поломанный, как и я, старший братец. Который решил, что враги все, закон не для него, он сам устанавливает свои правила.

Это был моральный прессинг, день за днем из года в год, я сама поняла это не сразу, но вырваться и донести до человека, что я вольна жить как хочу, уже невозможно.

Чувствую свою кровь на его языке, зарываюсь пальцами в волосы, непроизвольный стон, хочу быть ближе, прикрываю глаза и лечу на тарзанке с крутого обрыва.

Я знаю, как это. Я летала и не раз.

В ушах звенит, понимаю, что это телефон Тихона, только когда он отрывается от моих губ.

– Извини.

Но он не отходит, еще несколько секунд прижимается щекой к моему виску, а я совсем паршиво начинаю себя чувствовать. Я ведь хочу его использовать, напеть сказку о несчастной Красной Шапочке, что сбежала от Серого Волка, хотя, так оно и есть, но использовать людей в своих интересах не моя тема.

– Говори, только быстро.

Тихон отвечает, уходит в другую комнату, слезаю со стола, нужно чем-то себя занять, а то я чувствую себя семиклассницей на первом свидании. Пельмени, конечно, переварились, но раскладываю их по тарелкам, ищу приборы, кухня как новая, даже некоторые предметы с этикетками.