Моя чужая женщина

Вадим, в девять жду, проконтролируй парней, чтоб не лажанулись, как это у них бывает.

– Хорошо. И, Тихон Ильич, вы это, поаккуратнее с ней, не внушает она доверия, мутная.

– Спасибо, Вадим.

К черту, надо всех наказать, чтоб не лезли с советами. Арина хмыкнула, но сделала вид, что не слышала, пошла за мной через холл к лифту. По выражению ее лица можно понять, что она не понимает, зачем я тащу ее в свою квартиру, да я и сам понять не могу. Это сродни тому, что я нашел на улице бездомного котенка, он исцарапал руки, но все равно хочу напоить его молоком.

– Проходи, прямо кухня, слева ванная, правее по коридору комната.

Снимаю пальто, бросаю ключи в стеклянную вазу, прохожу в гостиную, отвечаю на звонок.

– Слушаю.

– Короче, дела не очень. Губернатор мутит свои дела, мы ему не указ и не закон, решил, что он сам справится с Саидом, а тому это все на руку, два клуба – это только начало, Макаров обещал ему полную протекцию. Того и гляди целоваться начнут, а губер примет ислам.

Савелий на ночь с плохими вестями, на заднем плане шум, звон посуды, женский смех, музыка.

– Ты уверен, что так все серьезно и его нельзя переубедить? Никто этого еще не пробовал и тем людям, что его здесь поставили, это может им не понравиться. Они сами в курсе всего, что намечается?

– Пока не знаю, сейчас ужинал с его помощником, он такой радостный, потирает руки, в глазах нули, и это не миллионы.

– Я сам с ним поговорю, договорись о встрече. Можно, конечно, прийти к нему и открыть дверь ногой, но у нас ведь не лихие времена.

– С ними иногда так и надо, ты слишком лояльный.

– А кто мне сегодня говорил на все закрыть глаза и со всем согласиться? Не ты ли, Сава?

– Я к тому, что иногда нужно быть гибким и не прогибать мир под себя. Ты с той шлюшкой? Да? Угадал? Она дерзкая, если тебе не даст, обещаю ее наказать.

Чуть повернув голову, наблюдаю, как Арина, сняв куртку и налив стакан воды, сидит за столом, рассматривает картину, что висит на стене. Копия Моне «Вечер в Венеции» – кто-то подарил, уже не помню.

– Я потом накажу тебя, все, отбой, сделай, что я сказал.

Расстегивая верхние пуговицы рубашки, закатываю рукава, достав из бара бутылку коньяка, прихватив два бокала, сажусь напротив, разливаю. У нее очень красивые волосы и кожа, а еще веснушки. И ресницы дрожат. Тонкая шея, выпирающие ключицы, и стебли роз с острыми кровавыми шипами опутывают руку.

– Ты ела что-нибудь?

– Слушай, это все прикольно, даже мило, ты привел меня в свой дом, спрашиваешь, голодна ли я, зачем такие сложности?

– Но ты ведь поехала.

– Я поехала, чтоб ты отстал.

Она нервничает, кусает губы, отворачивается, трет виски, снова смотрит на меня.

– Но я ведь не отстану.

– Я пойду. Мне нечего сказать, кроме того, что уже сказала.