Моя человечка

Консуммация

Виктория

- Где хочешь пошалить: здесь или отнести тебя во дворец? - довольно прищурился Василий, опуская меня на пол посреди спальни Дэна.

- Нет, во дворец не надо, - растерянно замотала я головой. - И шалить тоже. Я волнуюсь за Дэнриона - как он там. Так что игры сейчас будут лишними, - смущаясь и чувствуя себя идиоткой, я наметила себе путь к отступлению - на ближайшее кресло.

Умом я, конечно, понимала, что Василий теперь мой муж, и секс между нами неизбежен, но всё равно это было слишком неожиданным поворотом.

- Шалости не могу быль лишними! - вкрадчиво возразил этот эльф, медленно надвигаясь на меня. В его изумрудных глазах плясали смешинки и что-то ещё - глубокое, дикое, необузданное и страстное - то, от чего в горле неожиданно пересохло, а внизу живота потеплело и начало сладко тянуть. - Я столько игр знаю... Могу научить. Прятки, например. Поищу самое чувствительное местечко, которое спряталось на твоём теле. А ещё лучше - догонялки. Несколько кругов по комнате - и бурный финал нам обеспечен. Поймаю - зацелую.

- Может, научишь играть меня в местные шахматы? - нервно усмехнулась я.

- Если только на раздевание, - подмигнул он мне.

- Давай в другой раз, - я пятилась от него всё дальше, пока не упёрлась спиной в стену. Как-то я промазала мимо кресла.

- Ну чего ты испугалась, глупенькая? - рассмеялся он, подхватывая меня на руки. - Это же я, звёздочка. И я никогда не сделаю тебе ничего неприятного или того, чего ты сама не захочешь, - к моему удивлению, он отнёс меня не на кровать, а на диван, и усадил к себе на колени. - Только не говори, что я тебе не нравлюсь. Моё самолюбие этого не переживёт, -Василиэль говорил тихо, делая умильно-грустную мордаху, но в миндалевидных зелёных глазах плясали смешинки.

- В виде котика у тебя лучше получалось давить на жалость, - с улыбкой сказала я, осторожно касаясь длинных серебристых волос.

- Но я теперь мужчина, Тори. Твой мужчина. Понимаю, что ты растеряна всем, что произошло в зале регистрации брака, но признаюсь честно: я рад, что всё так вышло. Не знаю, как бы я выдержал ещё два столетия, не имея возможности держать тебя в руках, обнимать, ласкать, - растеряв шутливую весёлость, говорил мой кото-муж, едва ощутимо касаясь меня горячими губами.

- Ты очень красивый, Василиэль. Просто это так непривычно. Ты мне бесконечно родной, и в то же время незнакомый. Я не знаю, как к этому относиться, - тоже серьёзно сказала я.

- Я понимаю. Я и сам до конца не верю, что снова могу быть собой. Мне важно, чтобы ты тоже меня приняла. Я не имею ввиду консуммацию. Будучи столько веков запертым в теле животного, я научился быть терпеливым. Хочу, чтобы твои красивые глаза блестели, когда ты смотришь на меня, хочу засыпать, слушая, как ты мерно сопишь, или видеть, как мило щуришься спросонья.