Мой ангел злой, моя любовь…

— Десятого числа сего месяца ее сиятельство дает праздник в честь собственных именин, как сказала этим днем. Я имел честь быть приглашенным на него нынче, — поспешил пояснить ей гусар. — Так смею ли я?

— О, bien sûr [167], - рассеянно ответила Анна и отошла от него, извинившись к столу под тентом, где было все приготовлено к чаепитию — настала ее пора сесть у самовара и разливать по парам ароматный чай. Она старалась не поднимать глаз на того, кто принимал из ее рук очередную пару, смотрела только на пальцы, что обхватывали аккуратно блюдце, различая по перчаткам, кто забирает пару. У лакеев, что брали пары для дам, перчатки были из недорогой ткани, господин Павлишин был в тонкой лайке светло-бежевого цвета, у офицеров — лайка грязно-белого цвета.

Пальцы, обтянутые такой грязно-белой лайкой, взялись аккуратно за блюдце с другой стороны, но сильно потянули пару на себя, едва Анна только протянула ее подошедшему, явно вынуждая ее поднять глаза вверх. Она разозлилась на подобную вольность и уже готова была отчитать гусара, полагая, что это он осмелился на такое, но слова тут же вылетели из головы, как только ее глаза встретились с глазами Андрея.

— Pourquoi faire? [168] — тихо шепнул он. Анна прикусила губу, а потом ответила, скорее для остальных, взглянувших на них, чем для него:

— Возьмите пару, s'il vous plaît [169].

Анна недолго сумела высидеть за одним столом с ним во время чаепития, вскоре извинилась и ушла к себе в будуар, где села у окна, наблюдая, как тихо шелестит в листве ветвей теплый летний ветерок. Что именно он спрашивал? Отчего она на сразу подошла к нему? Да разве могла она — на глазах у всех? И так выставила себя полной sotte [170] для остальных, когда не сразу отдала корзину лакею, когда не замечала ее на сгибе локтя. Или Оленин не видел, как бежала она к дому со всех ног, совсем неподобающе для барышни образом?"

"Вскоре у подъезда послышались голоса — гости, отведав чаю, разъезжались. Но Анна стала наблюдать из-за занавеси не за Павлишиными, отнюдь, и не бравым гусаром, что резко вскочил в седло и, явно красуясь перед окнами, сделал круг вокруг круглого цветника у площадки перед домом. Она смотрела на графиню и ее protégée [171], которым помогал занять место в ландо Андрей, хотя признаться, скорее именно на него, чем на женщин. А потом едва не вскрикнула, когда поднимаясь в экипаж, Мария вдруг оперлась на плечо Андрея, провела по нему ладонью — легкий и мимолетный жест, но он так больно уколол Анну отчего-то. Она разглядела в том жесте то, что заметила нынче на прогулке — интерес Марии к кавалергарду.

Ранее Анна совсем не обращала внимания на воспитанницу графини, как редко кто из ее привычного окружения обращал внимание на Полин, сопровождающую порой ее на вечера к соседям.