Мой ангел злой, моя любовь…

Ослепляющее разум желание, заставляющее забыть обо всем, кроме этой жажды, которая разрасталась в теле с каждой лаской, с каждым поцелуем.

«…Два пути. Один — … каемся в содеянном, венчаемся завтра после службы…», так ей предложили тогда, в ту первую ночь, которую она до сих пор вспоминала. И ныне у нее тоже два пути. Только теперь нет никаких сомнений, по которому из них она ступит… Ее единственный козырь…

Ни Анна, ни Катиш даже взглядом не показали, что они в размолвке. Как обычно приветствовали друг друга, как обычно бок о бок держались чуть позади Веры Александровны, поднимаясь по широкой лестнице в бальную залу Милорадово и после, когда об их прибытии объявил громко распорядитель. Только они обе знали, что более уже никогда не будет как обычно… и что нынче у каждой только один шанс получить то, что так отчаянно желали обе. Анна даже боялась подумать, на что хватит решимости у той, кого, как выяснилось, она совсем не знала. А неизвестное опаснее всего… Хотя решится ли невинность на то, что готова пойти она? Ведомо ли ей, на что способен огонь в крови? Ранее и Анна не знала этого."

"Они совершенно одинаково равнодушны были при коротком приветствии, которое следовало отдать хозяевам бала — глубокий книксен и взгляд в пол, вежливая фраза на французском, что им весьма приятно быть здесь. Ни одна не подняла взгляда на Андрея, словно опасаясь выдать свой интерес другой. Только на Алевтину Афанасьевну и Софи, стоявшую за креслом матери, взглянули. Причем тут, как должна была отметить Анна, Катиш была в большем фаворе у той, кого прочила в свои свекрови — заслужила от той скупой комплимент и улыбку на досаду сопернице.

В зале, наполненной ароматами цветочных букетов и самых разнообразных нот духов и масел, блеском позолоты потолка и стен, отраженной в зеркалах, было столько приглашенных, что Анна увидела Андрея второй раз только, когда оркестр заиграл первые звуки польского. Он, как хозяин, вел в пару все ту же графиню, и Анна даже почувствовала мимолетный укол ревности к этой молодой женщине в платье жемчужно-серого шелка. А потом с трудом удержалась, чтобы не бросить еще один взгляд на Андрея, когда их пары прошли подле друг друга по зале в полонезе. И после, когда то и дело скользила мимо него, стоявшего возле одной из колонн залы, в каждом танце, в котором ее вел по зале очередной кавалер.

Он действительно не танцевал более, кроме полонеза, которым был обязан дать начало вечера, как хозяин. Зато Анна была в тот вечер ангажирована на все танцы, которые планировались на бале — ее книжка, на удивление, заполнилась очень быстро еще после польского. И будто вернулась в прошлые дни с его вихрем искусных комплиментов, танцевальных фигур, занимательных и шутливых бесед, в которых сама задавала тон и тему.