Мой ангел злой, моя любовь…

Ныне она ныла тихонько, не давая покоя сердцу и разуму.

Особенно, когда до него доходили известия со стороны, где ныне стояла армия. Ведь частые визитеры привозили с собой в Агапилово и последние вести и толки о положении дел в империи. Говорили, что Кутузов снова уходит от сражения, но ныне именно Наполеон загнан в угол, а не русский полководец. Что повсеместно действуют «малой войной» на территориях, что под французами ныне, и крестьяне, и некоторые офицеры армейские, налетающие отрядами на неприятеля. И все твердили с каждым днем все увереннее и увереннее, что дни Наполеона в России сочтены, что вскоре подпишут государи мировую. Дни складывались в седмицы, и вот уже к концу подошел первый месяц осени, а мир так и не был подписан. Поговаривали, что император и хотел бы, да Кутузов просит выждать время, не дать отступить Бонапарту с высоко поднятой головой."

"— Желают гнать, аки пса с поджатым хвостом, — шутили соседи, когда сидели в библиотеке за бокалом рябиновки, которую отменно гнала ключница Агапилово. — И пусть так и гонят! А то!

Но Андрей не в полной мере разделял их веселье, их радость по этому поводу. Для всех них, собравшихся здесь после обеда у камина в уединении от дам, что беседовали в гостиной, война толком и не была. Только у двоих были ранены родные, остальные лишь отдали в ополчение крепостных. И страх испытали в дни, когда горела Москва, когда зарево напугало многих настолько, что они были готовы бросать свои усадьбы и добро и бежать за Калугу и дальше. В остальном все осталось прежним для них: размеренный распорядок дня типичного для усадьбы, поездки на церковные службы, визиты, чаепития и скромные обеды на десяток персон, после музицирование в гостиной и карточные игры за ломберным столом, тихий смех и плавно текущие беседы. Для Андрея же эта война перевернула мир с ног на голову, и он чувствовал каким-то внутренним чутьем, что никогда уже не будет этот мир тем, что был ранее.

— Я удивлена, что ты остался тут тотчас, — вдруг произнесла Надин, и он вернулся мыслями из прежних дней сюда, к пруду и к ней, стоявшей возле него, обрывающей задумчиво листья с гибкой ветви ивовой. — Думала, что уйдешь, едва увидишь меня. Как делал это ранее… Ведь со мной нет ныне Таты, я рисковала, что ты прогонишь меня. Как прогонял в Москве. И гнал этой весной…. Ты ведь ненавидишь меня, верно? Как Алевтина Афанасьевна.

— Во мне нет ненависти к тебе, Надин, — устало проговорил Андрей. — Но и любви к тебе тоже нет. Ни положенной приличиями, ни иной.

— Жестоко, но правдиво, — прикусила губу она, сжала руки, словно собираясь с силами. — Мне очень жаль, что так вышло, Андрей.