Мой ангел злой, моя любовь…

— Тогда нам снится один и тот же сон, милая, — снова мимолетное касание губ при этом шепоте, и она не смогла сдержаться, поддалась желанию, вспыхнувшему в ней. Сама поцеловала его, как он когда-то целовал ее в лесу — робко, вопросительно.

Его губы пахли вином и ягодами, и этот сладкий аромат закружил Анне голову. Андрей чуть качнулся, и она, испугавшись, что он не удержится на окне, упадет назад, на дорожку у дома, сжала его плечи, потянула на себя вглубь комнаты, не подозревая, как выглядит это движение со стороны. Он спустился с подоконника, даже не отрывая своих губ от ее рта, прижал ее к себе теснее, обхватив руками, и она поразилась тому жару, который шел от его тела ныне. Или это ей показалось в духоте ночи?

— Где твоя девка? — прошептал Андрей ей в губы, проводя руками по ее голым плечам и рукам, отчего кожа загорелась огнем, защипало в кончиках пальцев.

— В будуаре, — кивнула Анна на закрытую дверь, и он оставил ее, едва не вызвав у нее возглас протеста. Прошел к двери и запер ту на ключ, торчащий в замке.

— Что ты делаешь? — прошептала Анна, когда он вернулся к ней, снова положил ладони на ее обнаженные плечи. Странно, не ли она недавно боялась его? Ныне же никакого страха не было, только какой-то странный трепет в душе, легкая дрожь, бьющая тело.

— Тебе прохладно? — спросил Андрей, а потом взял ее руку и коснулся губами сгиба в том самом месте, где так отчаянно сейчас билась тонкая жилка. Но Анна только головой покачала, сама не понимая, что с ней творится, не понимая, жарко ли ей или холодно в этот момент. Что он здесь делает? Так нельзя, мелькнуло в ее голове, но тут он снова целовал ее. Сначала эти поцелуи были схожи с теми, которые он дарил ей там, на лесной тропе, а позднее они стали совсем иными, такими, от которых ушли все мысли до единой из головы. Только жар в теле остался, вкус его губ, тяжесть его рук на своем теле.

Анна вернулась из этого морока только дважды. Первый раз, когда почувствовала странный холод на своем теле и, оторвавшись от губ Андрея, прервав поцелуй, вдруг обнаружила, что уже лежит в постели, а ее сорочка спущена, обнажая грудь.

— Что…? — но он не дал ей договорить, снова стал целовать, касаясь ее обнаженной кожи, уже не через ткань сорочки, без преград, и она снова отдалась тому сбивающему с разума вихрю эмоций и чувств, который становился все сильнее с каждым прикосновением.

Его руки и его губы. Его горячая кожа под ее пальцами. Ей казалось, что она тает в его руках, таким обжигающим был огонь, пылающий в ее крови в те минуты. Каждое прикосновение, каждый поцелуй только распалял этот жар, только обещал что-то. Она помнила, как Андрей смотрел на нее между поцелуями, лаская ее.