Мой злой Фей

— На каком основании врываешься ко мне, устраиваешь сцену ревности, а насколько я могу судить — это была именно она. Требуешь от меня каких-то ответов. Наташ, объясни мне, с хрена ли ты решила, что имеешь права на такие вопросы, и что я должен перед тобой отчитываться?

Сердце неприятно споткнулось, колючими искрами пронзая грудь, и я напомнила себе, что надо дышать. Несмотря на то, что никак. Не смотря на то, что больно!

Не знаю, что произошло, но сейчас он ставит меня на место, встряхивает зарвавшуюся девчонку, нафантазировавшую не пойми чего.

Господи, зачем я к нему сунулась с этой ерундой??? Зачем???

Ясно же было, что он не в духе, и что Вика любительница приукрасить!

— Из любопытства, — идиотский ответ, но больше я не нашлась, что сказать. Все силы ушли на поддержание фальшивой улыбки.

— Насколько мне не изменяет память — мы друг другу никто. Я даже не отец твоего ребенка. Так ведь? И то, что в последние дни много времени проводили вместе — этого не меняет. Даже если бы я действительно ушел с Викой, или с кем-то другим, тебя это вообще никаким боком не касается. Поправь меня, если я не прав, — смотрит выжидающе, в упор.

Мне нечего возразить. Он прав! Нас с ним связывает только моя беременность, и то я всеми силами зачем-то, наверное, из-за упрямства, пытаюсь убедить его в обратном. Тимофей мне не должен ровным счетом ничего! Я знала это изначально. Знала и принимала, была готова к этому. Что же изменилось сейчас?

— Ты абсолютно прав, — признаю правоту его слов, — ты мне ничего не должен… как и я тебе.

Лукьянов кивает, принимая мой ответ:

— Вот и я так считаю.

Держаться дальше все сложнее, поэтому поднимаюсь со своего места и направляюсь к двери:"

"— Предлагаю считать инцидент исчерпанным, и забыть это маленькое недоразумение, — кто бы знал, каких адских усилий мне стоило удержать на лице спокойную маску, делать вид, что ничего из ряда вон страшного не произошло.

— Как тебе угодно, — Тимофей лишь кивает и снова возвращается к бумагам.

***

Я ни жива, ни мертва выхожу в коридор и на деревянных ногах шагаю прочь. Искусственная улыбка намертво прилипла к губам, безумно перекосив лицо. Наверное, поэтому попадающиеся навстречу сотрудники с опаской косятся в мою сторону. Плевать.

Сама не помню как, добралась до отдела кадров, и едва переступила через порог, как на меня набросилась начальница

— Миронова, что произошло?

— Что произошло? — отвечаю вопросом на вопрос и бреду к своему месту.

— Вика прилетела в истерике, в соплях, слезах. Кричала, что ты — стерва, завистливая дрянь. И это самые культурные из эпитетов, летевших в твой адрес! Собралась и убежала прочь, сказав, что больше не вернется. Из-за тебя!

— Ее Лукьянов уволил.

— Почему? — требует ответа Елена Леонидовна.