Мой злой Фей

Во взгляде ни злости, ни раздражения, ни слез, которых я так боялся. Серьезная, собранная, смотрит прямо, в упор, без малейшего намека на эмоции.

И я окончательно теряюсь, не знаю с чего начать этот разговор, какие слова подобрать, чтобы выразить то, что чувствую. Пи**ц полный, словно словарный запас исчез. Источник иссяк. Напрочь.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы начать хоть что-то говорить, но она меня опережает. Подступает ближе на несколько шагов и твердо произносит:

— Прости меня!

— Че…чего? — растерянно уставился на нее, а она лишь вздохнула глубоко и продолжила:

— Ты был прав.

— В чем?

Что ж я так туплю-то???

— Во всем, — категорично, кивая для пущей убедительности, — я не имела права так поступать.

Ощущение будто крапивой хлестанули по морде — по коже миллион иголок, и все внутрь проникают, нацеливаясь на сердце. Мне не нравится ее настрой, сдержанная решимость, проглядывающая в каждом жесте.

— Наташ… — начал было, но она остановила, вскинув руку, жестом призывая к тишине.

— Это твой ребенок. Если хочешь, могу сдать кровь на анализ, говорят это не опасно для ребенка. Или, как и договаривались, можешь дождаться рождения и там провести необходимые тесты.

— Мне не к спеху, — бросаю первое, что приходит на ум. Наталья только жмет плечами, дескать, дело твое, как хочешь.

— Я не имела права делать это вот так, за твоей спиной, против твоей воли. Это неправильно, — Наташа само спокойствие, от привычного тролля нет и следа, и это напрягает сильнее некуда, — это действительно не игрушки. У тебя своя жизнь и я не имела права так бесцеремонно в нее влезать. Ты мог с кем-то встречаться, что-то планировать, а мой поступок мог все сломать.

— Да ни с кем я не встречался! — выпалил, пытаясь ее перебить, потому что от монотонного рассудительного голоса волосы на загривке дыбом встают.

Она соглашается со всем, что я написал ей в ночной смске. Методично, уверенно, не отводя от меня взгляда. Радоваться, наверное, надо, что правоту признали, но мне не по себе и с каждым мигом ком в горле становится все более колючим. Такое чувство, будто, она связи между нами обрубает, ниточку за ниточкой. Хладнокровно, без сожаления.

— За то, что наговорила вчера — тоже прости. Не знаю, что на меня нашло. Мне стыдно. Нафантазировала того, чего в принципе быть не может. Сама придумала, сама поверила, сама обиделась. На меня это не похоже, так что, скорее всего гормоны взбрыкнули. Я надеялась, что эта участь беременно безумия обойдет меня стороной, но, — пораженчески развела руками, — не судьба.

Как будто не Наташка передо мной, а ее хладнокровный близнец."

"— Мне по-прежнему от тебя ничего не надо, — продолжает без единой эмоции, — ни денег, ни внимания, ни чего бы то не было еще. Если захочешь — можешь общаться с сыном, дать ему свою фамилию.