Мой любимый враг

— Очень! — хором ответили они с явной ложью в голосе."

"Хлопнула дверь — вернулся Эрган, и девчонки постарались скорее закончить мое купание. Чистая и распаренная, вылезла из купальни, служанки сбежали раньше, чем я вытерла капли воды с разгоряченной кожи.

Секунду подумав, бросила влажное полотенце на пол и как была, без одежды, вышла в гостиную.

Эрган застыл, не успев сесть на диван. Потом медленно опустился на него, оперся подбородком на сцепленные в замок пальцы. Прожигающий насквозь взгляд блуждал по моей спине, пока я рылась в гардеробе. Вытащила с полки розовое однотонное платье с пуговичками, мягкие тапочки и не торопясь оделась.

— Застегни, пожалуйста, — подошла к мужчине и повернулась спиной. Мой голос звучал на удивление ровно.

Голой кожи коснулись теплые пальцы, и по моему телу пробежали искры. Словно тысячи мелких иголочек вонзались в кожу, пока Эрган мучительно-медленно застегивал пуговицы одну за одной. На последней он остановился.

— Амели…

— Благодарю, — шаг в сторону, и тепло, исходившее от жениха, исчезло. Холод вновь окутал меня противными щупальцами, вот только в помещении, где в камине горел огонь, было жарко. Для чего вообще летом топить камины?

— Обед уже подан, но если ты не готова спускаться вниз, я прикажу, чтобы принесли сюда… Да, так и сделаю, подожди немного!

Он выскочил из покоев раньше, чем я успела что-то сказать, а вернулся с подносом.

— Почему не попросил служанок?

— Нет ничего сложно в том, чтобы самому принести обед своей невесте. Отец, правда, возмущался, но… Он в последнее время вообще всем недоволен.

Я взяла в руки чашку с уже налитым в нее чаем. Провела пальцем по фарфоровой веточке на ручке, отпила глоток и закрыла глаза.

Внутренний голос орал, чтобы я ушла в спальню, легла спать и никогда не просыпалась, и уж тем более не вела светскую беседу с человеком, который час назад силой лишил меня девственности.

— Амели, знаю, тебе вряд ли хочется вспоминать то, что сегодня произошло…

— Ты абсолютно прав, — отпила еще глоток и, дотянувшись до блюда с фруктами, оторвала ягодку с виноградной кисти.

— …пожалуйста, ты должна вспомнить. Что ты чувствовала? Были ли какие-то изменения в твоем теле?

— Что я чувствовала? Дай-ка подумать, — медленно прожевала ягоду, запила чаем. — Ненависть, злость, отчаяние, страх. Ты же именно этого хотел?

— Нет.

— А что тогда? Забавно, наверное, наблюдать, как я голая барахтаюсь в черных волнах без шанса выжить?

— Я спас тебя! — рявкнул Эрган, отчего я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Растерянность, отразившаяся на моем лице, не укрылась от мужчины.