Мой любимый враг

Горничная рыдала, сжимая в руках юбку, экономка же сама помогала стражнику, выворачивая свои карманы.

Стражник, осматривающий Алу, подошел к Гевору и протянул ему крошечный пузырек из темного стекла.

Наступила тишина, нарушаемая лишь всхлипами горничной.

Госпожа Бомаль нервничала, это было заметно по тому, как у нее тряслась рука, когда она подняла ее над головой. Прошипела сквозь зубы, обращаясь к Але:

— Ты приговорена к смертной казни. Можешь сказать последнее слово.

Ала сверлила меня яростным взглядом, в глазах стояли слезы.

— Ненавижу аристократок!

Воила махнула рукой, и стражники потащили Алу на мост. Я все еще не могла сдвинуться с места, мысли путались, и лицо горело. Внутри поднималась то радость за то, что обвинения с меня сняты, то жалость к тому, что мы с Алой не стали подругами… Саму девушку мне было не жаль, но я не могла понять, как ей хватило духу такое сотворить.

Алу провели мимо меня наверх, а у меня подкосились ноги, и я рухнула на ступеньки. В голове звенело, в ушах стоял шум, и даже когда послышался вскрик, а после — глухой удар тела о землю, я даже не вздрогнула.

У ног врачевателя по земле разметались черные волосы, окрашенные в алый, и мужчина осторожно отступил на два шага в сторону.

Глава 18

— Не могу поверить… Ала… Девочка… — всхлипывала Эмелисса, медленно опускаясь на колени перед мертвой горничной.

— Кто-нибудь смеет оспорить мое право на казнь Алы Месолье? — голос Воилы звучал беспристрастно. Госпожа осмотрела присутствующих, те отрицательно замотали головами, и женщина добавила: — Подготовьте тело к сожжению на алтаре. Ала была преступником, но убийцей стать не успела, к счастью."

"Я непроизвольно дернулась, когда Воила двинулась в мою сторону, и страх липкими щупальцами сковал сердце. Госпожа Бомаль злилась, но в то же время в ее глазах можно было увидеть ужас из-за произошедшего. Может быть, она не так уж и холодна к детям, раз переживает? Впрочем, как тут не переживать — если бы не вовремя подоспевший лекарь, трупов было бы больше.

— Амели де Согне, от лица дома Бомалей и от меня лично приношу свои извинения за доставленные неудобства. Я не имела права решать твою судьбу без расследования, но все же сделала это.

— Вы защищали своих детей, это нормально, — перебила я ее. Воила поджала губы и кивнула.

— Я испугалась. Эмоции — непозволительная роскошь, и я им поддалась, за это мне нет прощения.

— Все в порядке, госпожа Бомаль, я не держу на вас зла, — попыталась улыбнуться, но вышло криво. На Воилу я не злилась, но перед моими глазами все еще лежало тело горничной, и если представить, что это могла быть я…

— Рой рассказал мне, что произошло за завтраком. Ты вынесла блины, положила всем варенье и вела себя, по его словам, очень мило.