Мой темный Ромео

Я повесил трубку и так быстро вернулся домой, что опередил «Waze» на пятнадцать минут.

Полная тишина и пустой дом встретили меня, когда я прибыл.

Я тысячу раз проклинал себя, когда мчался вверх по лестнице в комнату Печеньки. Я открыл дверь без стука. Невежливость была роскошью, которую я мог себе позволить.

Одеяло укрыло ее сочные изгибы. Только подойдя поближе, я заметил ее закрытые глаза. Ее щеки покрылись красными пятнами.

Должно быть, у нее сохранялась высокая температура.

На тумбочке были разбросаны салфетки, ассортимент жидких лекарств и вода в бутылках.

Тяжесть ее болезни обрушилась на меня. И снова я обнаружил, что меня тошнит от ненависти к себе.

Как я предпочел свое драгоценное эго своей прекрасной жене?

— Милая, — я бросился к ее постели, положив руку ей на лоб. Горячая печь. — Когда ты в последний раз принимала душ?

— Оставь меня в покое, — прохрипела она, все еще с закрытыми глазами. — Кажется, в последнее время ты хорошо справляешься с этим.

— Мне жаль. Мне очень жаль, — я встал на колени рядом с ее кроватью, взяв ее руку в свою. Она казалась безжизненной между моими пальцами. Я прижался к ней губами. — Я наберу тебе ванну.

— Я не хочу, чтобы ты что-то делал для меня. Хетти скоро будет здесь.

Она предпочла бы подождать, пока ей поможет кто-то другой.

Даллас повернула лицо в другую сторону, так что я не мог этого видеть. Каждый раз, когда я думал, что нож в моем сердце не сможет провернуться глубже, она доказывала, что я ошибался.

Я вошел в ее ванную, наполнив ей ванну. Пока я этим занимался, я поменял воду ее розе, так как знал, как сильно ей нравилась эта уродливая голая штучка, а потом приготовил чай и тосты с арахисовым маслом.

Я устроился на матрасе и кормил ее, поднося бублик к губам и произнося уговоры:

— Еще один кусочек, милая. Ты можешь сделать это. Я знаю, что ты можешь. Я куплю тебе всю перуанскую еду в мире, если ты съешь этот хлеб.

Она не ответила.

Конечно, не поблагодарила меня.

Просто глотала маленькие кусочки тоста, не чувствуя его вкуса."

"Я не мог винить ее. Независимо от того, что она чувствовала ко мне, я точно знал, что она вылечила бы меня, окажись я на ее месте.

Я был трусом. Ребяческим дураком за то, что наказал ее за то, что она не любит меня.

Как только ванна наполнилась, я снял с нее одежду и провел ее внутрь, перетащив стул от туалетного столика. Судя по ее тихим стонам, я понял, что очень хорошо втирал шампунь в ее кожу головы.

После ополаскивания я намылил каждый сантиметр ее тела мягкой губкой с мылом. Простое дыхание, казалось, причиняло ей боль.

Отличная работа, ублюдок. Как ты мог быть таким эгоистичным?

В какой-то момент вода стала холодной.

Я отнес ее в постель, усадил на распростертое полотенце и похлопал по ее сухим походным трусикам вверх по ногам.