Мой темный принц

Она была как надоедливая опухоль, засевшая во всех закоулках моих самых жизненно важных органов. Даже самый талантливый врач не смог бы удалить ее всю одним махом.

Брайар подпрыгнула на носочках и от волнения сжала розу в кулаке. Ее голова закружилась в поисках двора.

— Можно мне посмотреть?"

"— Не спеши, гонщица. — Я положил руки ей на плечи, успокаивая ее, пока она не оказалась снова на больничной койке. — У нас есть все время в мире.

Она прислонилась щекой к розе и улыбнулась мне.

— Мы все еще ездим на Женевское озеро?

Я улыбнулся в ответ, уверенный, что опухоль только что сбрила еще одно десятилетие моей жизни.

— Постоянно, Обнимашка.

21

Оливер

Надо отдать себе должное - я довольно быстро оправился от первоначального шока, выдав себя за ее жениха.

Несколько дней назад мои помощники разыскали ее квартиру - дерьмовую студию в центре Лос-Анджелеса размером с мою полку для обуви. Я связался с ее хозяином, оплатил оставшуюся часть аренды и сообщил ему, что она переезжает ко мне.

Он не задавал лишних вопросов, и мне захотелось его придушить. Я мог быть кем угодно. Преступником. Сборщиком долгов. Плохими новостями.

Ты и есть плохие новости, и тебе лучше держать свои руки при себе, ублюдок, - прозвучал в моей голове южный говор Дал.

Благодаря своей предусмотрительности я смог показать ей кое-что из того, что перевез на своем частном самолете из той дыры, которую она делила с несколькими крысами-нахлебниками и искусственным комнатным растением. Коллекцию ароматических свечей, игрушку сенбернара, которая была у нее с самого детства, и традиционный швейцарский набор для фондю.

Перед тем как уехать в больницу вчера вечером, я набил свою гардеробную ее одеждой, обувью и туалетными принадлежностями, тщательно следя за тем, чтобы ее дерьмо было беспорядочно разбросано по ванной и шкафу для придания им аутентичности.

— Мы живем в гротескно огромном доме. — Брайар повернула голову, чтобы полюбоваться витражами и французскими балконами. От всего поместья веяло деньгами и роскошью старого мира, а также тонкой фанерой того, кто пытался и не смог изжить свои грехи. — Но не похоже, что здесь много персонала?

— Мы частные лица.

Под «мы» я подразумевал его.

Но она не хотела с ним встречаться. Они будут жить под одной крышей, и она никогда об этом не узнает.

— И нам нравится заниматься сексом везде и в неурочное время, — добавил я, жестом указывая на фонтан размером с автомобиль, вода из которого каскадом стекала в мраморный бассейн. Отражение хрустальной люстры над головой сверкало на поверхности. — Слишком много потенциальных судебных исков.

— Мы звучим дико.

Я предпочитаю термин «безумно влюбленные».

Она остановилась в игровой комнате и покрутила свободный стул рядом со мной.