Мой темный принц

Фрэнки Таунсенд: моя карьера влиятельного человека пойдет в гору. просто подожди.

95

Оливер

День испытаний двадцать восьмой

Когда речь заходила о неизбежном примирении с Себастьяном, я всегда воспринимал это как уверенность. Вопрос «когда», а не «если».

Я подходил к нашим застывшим братским отношениям с оптимизмом, который Себастьян совершенно не любил, зная, что если я останусь рядом с ним, если покажу ему, что я есть в его жизни, независимо от того, как он выглядит и как себя ведет, мы найдем способ зарыть топор войны.

И вот последние пятнадцать лет Себастьян доказывал, что я ошибался. Почти намеренно.

Именно поэтому я не заметил, где мы находимся, и что означает его присутствие здесь, когда он материализовался рядом со мной в гостиной средь бела дня, где толпился персонал.

Я прислонился к стене и смотрел на озеро через открытые двери патио. Последние четыре дня я прогуливал работу, не утруждая себя появлением, с тех пор как Илай перестал донимать меня звонками. Может, он понял, что и без меня справится.

Себастьян пнул пустую бутылку, наблюдая, как она покатилась на кухню.

— Ты в одиночку возрождаешь алкогольную индустрию?

— Алкогольная индустрия не нуждается в возрождении. — Я крепче сжал бутылку в кулаке, не желая, чтобы он вырвал ее из моих пальцев. — Она процветает на страданиях, а их здесь предостаточно.

В реальности я знал, что Брайар рано или поздно вернется в США, но с тех пор, как начался наш суд, мне стало ясно, что, учитывая наши рабочие графики и мои обязательства перед Себастьяном дважды в неделю, мы будем видеться не более тридцати-сорока дней в году.

Палец Себастьяна подтолкнул мою хромую ногу.

— Это жалко.

— Отвали.

— Ты пропустил «Дни нашей жизни».

— Нет, не пропустил. — Я привалился спиной к твердому дереву, борясь с порывом ветра, дующего с открытого патио. Вдалеке озеро ревело от необычайно сильных волн.

Себ навис надо мной, его глаза нервно перебегали вправо и влево.

— Сегодня четверг.

— Не может быть. В среду у меня деловая встреча, а я не пошел.

— Ты ее пропустил. Папа заменял тебя.

Это выбило меня из колеи.

— Правда? — Я высунул голову из двери патио, наполовину опустив ее на тротуар, потому что не мог заставить себя пошевелить всем туловищем.

— Что ты делаешь?

Я уставился на облака.

— Жду, когда мимо пролетят летающие свиньи.

Может быть, мне не привиделся тот разговор с папой. Но это тоже не имело смысла. Для этого нужно было бы заняться чем-то еще, кроме оплакивания его все еще живых детей.

Себастьян с усмешкой посмотрел на меня.

— Поздравляю. Ты официально самый неловкий фон Бисмарк.

Я выпрямился, наконец-то разглядев его как следует. На нем были солнцезащитные очки Gentle Monster и выцветшие джинсы с гарвардской толстовкой.