Мой плен

«— Какой толк мне от этой суки!?» — небрежно бросил он, покосившись на дверь, куда удалилась тихая женщина. «- Мозолит глаза, да и только… Ни на что не способна, даже детей мне родить!»

Эти слова мучили Руслана каждую минуту до желанного возмездия! Каждое слово он запихнул ему гвоздями в глотку, заставляя захлебнуться собственной кровью, пока Аля проходила полное обследование в самой дорогой клинике Осетии. Со звериным наслаждением он убил тварь, которая по воле неизвестного Бога все еще ходила по земле.

Ему надо было признаться. Не только гнев за пленницу управлял им тогда — во время казни мажоров. Вершить справедливость — этот неуправляемый порыв, с того момента, словно яд отравлял его разум, его кровь и всю его сущность!

Позже он узнал, что у Али было несколько выкидышей, видимо подонок не уставал избивать ее, и не было никакого шанса появиться этому дьявольскому наследию на свет. Но, несмотря на это, врачи гарантировали, что у нее остались все шансы завести детей! Возможно, это было единственным светлым пятном, которое пускало тонкой струей надежду… надежду на шанс — обрести сестре полноценную жизнь. Так он смог хоть немного гвоздей вытащить из своей собственной груди, из своей души.

Немного… потому что всю боль вытащить невозможно.

Невозможно вернуться все и исправить загубленные годы жизни Али.

Невозможно получить раскаяние за свои грехи и простить себя за то, что не нашел ее раньше…

Их первое знакомство не получилось душещипательным, как это бывает в гребаных реалити-шоу. Он несколько часов успокаивал забившуюся в угол женщину, удерживая в своих руках, и просил поверить, что он не причинит ей вред! Что не будет больше боли и что… он ее родной, единственный брат! Но она еще долго видела в нем врага и чужака. Молча, без единого слова, он все читал в одном ее взгляде. Но ведь и она для него была чужой! Однако сердце с грохотом билось о ребра, пока он сжимал ее в объятиях и проглатывал ни с чем несравнимую боль.

В тот момент… ему казалось, не было в его жизни более тяжелого испытания. Ни тогда в детстве, когда он проходил все круги ада и законов жестокой улицы. Когда боролся за место в этой гребаной жизни, за свое право жить! Ни тогда, когда заслуживал авторитет, среди пацанов-убийц в своей первой колонии для несовершеннолетних. Ни тогда, когда проходил испытания, за которые его и короновали в двадцать пять лет. Это было редкостью получить статус вора в законе — в таком молодом возрасте. Но тогда, в двадцать пять лет — он уже чувствовал себя стариком…

Теперь Аля была под защитой. Взрослая женщина, с детским взглядом и красотой, которая возвращалась к ней с каждым новым днем, находилась под его полным контролем! И никто не должен был узнать о ее существовании.