Мой плен

Человеку, проходящему в таком возрасте путь по осколкам, тяжело возвращаться к такому даже в мыслях. И ему было тяжело… Время, когда он был слаб, и ничего не мог сделать со своей судьбой, которая не оставила ему выбора!"

"Он слишком долго помнил запах матери, слишком долго верил, что она придет за ним в детдом. Отбиваясь в уличных войнах, он все ждал, что однажды — отец придет ему на помощь, обязательно придет! Он увидит — как отважно бьется его сын и будет горд!

Эти надежды долго грели наивное сердце, заставляя сдерживать слезы, вытирая детскими руками кровь с лица и идти дальше, переступая свои страхи и слабость. Но пришел тот день, когда все прекратилось. Пришел день, когда Руслан понял, что детство давно кончилось! Он растоптал свои иллюзии, сжег в своем сознании и душе, оставляя вместо коварных надежд пепелище. Горечь, пустота и ярость — вот что осталось после…!

Тогда, он уже давно перестал видеть авторитет взрослых, где старшие и сильные пытались вдолбить ему свою истину! Где воспитатели побаивались и сторонились черноглазого мальчика. Он был словно волчонок не подпускающий никого и ничего. Так и рос, пробивая себе путь, и в этом мире ориентируясь только на себя и на свои силы. Тогда наверное… он и познакомился с Вадимом Ростовым — местным главарем шпаны, который сразу приметил пацана без тормозов. Он был на несколько лет старше, на несколько лет опытней и многому научил Руслана. Научил выживать, брать от детдома все привелегии, грамотно воровать и скрываться от ментов.

Руслан наблюдал за ним и все брал на вооружение. Как правильно биться и вести разговор на пацанских стрелках, как пользоваться этим миром и владеть собой. Теперь он шел уверенней чувствуя поддержку в плече подельника, однако не изменяя своему привычному видению мира, никогда не расслаблялся и все время ждал подвоха.

И это случилось, на очередном ""деле"". Когда, обчистив склад, он оказался в западне против бдительной охраны и Ростов не стал ему помогать. Он посчитал это предательством, но на допросах никого не сдал. Много позже, когда ему бесперебойно поступали безымянные передачки, он понял, что Ростик не мог поступить иначе. Либо он, либо обоих бы замели. Однако осадок долго еще не проходил, и его уверенность в корысти этого мира, только бесповоротно укрепилась.

Жизнь шла, он взрослел, не терял времени в колонии и занимался саморазвитием. Глотал книги одну за другой, все свободное время или тренеровался. Он не знал к чему стремился и что ждет его после колонии, но был уверен главная жизнь впереди и он должен быть готов!

Единственное светлое, что неизменно оставалось в его памяти — это образ маленькой сестренки.