Мой первый, или Ошибка прокурора

По щекам катились слезы. Хотела кричать, что-то объяснить, и не могла: от ужаса горло перехватило спазмом, и оттуда рвались только всхлипы.

И мне нечего было сказать в свое оправдание. Разгром в своем кабинете директор мне никогда не простит. И объяснения, что меня подставил родной брат, меня не спасут.

Скоробогатов вдруг вскочил с пола и кинулся к выходу, расталкивая учителей и охрану.

Андрей сверкнул ему вслед испепеляющим взглядом, но догонять не стал. Подошел к нам, резко поправил воротник на пальто и заслонил меня собой.

— Трудовую книжку ей выдайте. Немедленно. Оформите, что ушла по собственному желанию, — наступал на директрису он, и взгляд у него был недобрый — такой, что мороз по коже.

Директор икнула и попятилась к столу.

— Наташа! — громко позвала она секретаря. — Оформи Мальцеву на увольнение, немедленно!

Шувалов подошел к ней вплотную.

— Я завтра за документами сам приеду, и давайте без глупостей… Характеристику, рекомендации чтобы подготовили в лучшем виде! — Он сверкнул суровым взглядом. — Иначе ждите проверку от прокуратуры. А уж мои люди найдут, к чему придраться, чтобы вас с должности снять.

Директриса побледнела.

— Что вы, Андрей Георгиевич… Все сделаем, как надо. Надеюсь, вы понимаете, что лично я против вашей Насти ничего не имею? Но оставить ее на рабочем месте после того, что здесь было, мы не сможем.

— Подготовьте документы. Завтра в обед я пришлю за ними одного из своих сотрудников, — холодно, резко процедил Андрей. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул, как будто и не было несколько мгновений назад потасовки со Скоробогатовым. Потом он подошел ко мне и осторожно обнял меня за плечи.

— Пойдем, Настя.

От тепла его рук стало немного легче, но меня продолжало трясти. Уже в коридоре запястье пронзила боль, и я вздрогнула.

— Кажется, вывих. — Скользнув взглядом по моей руке, Андрей нахмурился. — Забираем вещи, и на выход.

— Но я… как — на выход? Я же… у меня ученики…

Он лишь покачал головой.

— Брату спасибо потом скажешь за то, что подвел тебя под это все.

… Уже в машине меня немного отпустило. Андрей принес из аптеки сухой лед, прикладывал его к моему опухшему запястью, а я плакала.

Как же я себя жалела! Я в одно мгновение потеряла рабочее место. А ведь я столько души вложила в оформление кабинета, в организацию процесса обучения! Да и дети меня любят.

— Сейчас поедем в травмпункт, пусть снимут телесные повреждения, — игнорируя мои слезы, твердо чеканил мой будущий муж. — Это надо для дела. Завтра утром устроим у господина Скоробогатова в участке проверку, пожалеет, что на свет родился.

— Зачем ты со мной возишься, Андрей? — растирая слезы и тушь по щекам здоровой рукой, всхлипывала я.

— Надо было тебе на сегодня больничный взять.