Мой палач

- Уже ни в чем, - выдыхаю свободнее, отчима дома нет - это прекрасная новость. Решительно тычу ключом в замок. - Я приехала. Обязательно надо было посылать за мной Марка?

- Ты ещё и недовольна? - она поражается. - Доченька, запросы свои сбавь, Марк отличный молодой человек, прекрасная партия."

"- Никто не выходит замуж в двадцать лет, - отпираю замки и вваливаюсь в прихожую, сбрасываю с плеча сумку. - Тем более, это сватовство уже несколько устарело, нет?

- Вспомни, во сколько я тебя родила, - спорит она. - И чем плохо иметь надёжное плечо? Смотри, Аня, время упустишь.

- То есть на тебя надо равняться? Поэтому вы с папой...

- Надо прекращать капризы. И учится самостоятельности.

Ага, я и учусь. С Виконтом вот. Ставлю на громкую связь и параллельно маминому голосу печатаю ему сообщение:

""Ты уверен, что меня легко соблазнить. Это твоя цель?""

Оступаюсь и налетаю на стену, что-то падает с подзеркальника.

- Ты пришла? - оживляется на том конце мама. - Аня, не в службу, а в дружбу, пока не разделась - съезди до брата. Он на работе, боюсь, что голодный.

- Антон не маленький уже, - хмыкаю и поднимаю флакончик духов, ставлю на полочку. Поправляю перед зеркалом растрепавшуюся прическу.

Светлые волосы, некрупные локоны, стрижка каре, точь в точь, как у утонченной Виктории Бекхэм - жены знаменитого футболиста.

Я и похожа на нее, будь я брюнеткой, вот только немного рост подкачал, зато даже на каблуках миниатюрна.

- Аня, ты слышала? - врезается в мысли мамин голос. - Съезди к брату на работу.

- Так у меня машина сломалась.

- Есть очень удобная альтернатива, называется - общественный транспорт, - отрезает она и бросает трубку, уверенная, что я не ослушаюсь.

А я, вообще-то, сама не против поесть, только приехала.

Швыряю телефон на тумбочку. Смотрю в зеркало.

Нельзя разводить сырость, у меня тушь потечёт.

Осторожно промокаю глаза.

Я тоже мечтала учиться в школе, как брат, и в семнадцать лет работать на автомойке, но пансионат для девушек кадетского типа, куда они меня запихнули после развода мечту мою обломал.

Увольнение раз в месяц с девяти утра до шести вечера, регулярные экскурсии в музеи и театры, стойкий патриотизм, светские манеры и материнские навыки, что они прививали в своей казарме - это ад, это мрак.

А половое воспитание и встречи на несколько часов с парнями из кадетского училища под надзором воспитателей - ненавижу, ненавижу, не могу, Виконт прав, это психическая травма.

Кошусь на ненавистный перстень, который мне вручили вместе с дипломом.

Все хорошо, два года прошло. Рядом нет папы и его жуткой домоправительницы, я в гостях у мамы, у меня каникулы, могу ходить куда хочу.

И когда хочу.

Пиликает телефон.

Подхватываю рюкзак и выхожу обратно. Читаю сообщение Виконта:

""Мне ты можешь доверять.