Мой обман

Ругательства и проклятия отца становятся громче, а Мишу вообще не слышно.

Девушка говорит мне отойти к дивану и не волноваться, а сама вызывает охрану и заглядывает в палату. Я только вижу со стороны, что там вещи не на местах и голос отца. Охрана оказывается тут считанные секунды.

Закрываю уши и глаза, чтобы не слышать этого. И только сейчас чувствую, как снова тянет живот. С приходом охраны все успокаиваются, а я нащупываю опору, к которой могла бы прислонится. Ноги слабеют и хочется сжаться в комок, чтобы заглушить боль. Чтобы скорее все разошлись и просто прилечь. Но пока охрана разбирается, оседаю на пол, хватаясь за живот.

— Да, отпустите вы меня, — слышу в коридоре голос отца, которого выводят из палаты. — Я на вас еще в суд подам за такое содержание моей дочери.

Кулак сжимаю зубами, чтобы не завыть. Когда это закончтся? Когда он наконец отстанет от меня? Когда даст жить? Когда денег своих наберется наконец…

Его голос с проклятиями удаляется, а меня начинает колотить. Дрожь никак не могу унять, а сердце бьется судорожно и не может никак успокоится. Еле дышу, хватая воздух ртом, как брошенная на берег рыба…

— Где девушка? — Слышу Мишин голос. — Валерия где?

Мое имя звучит так красиво, когда он произносит его.

— Тут была где-то, — голос медсестры все дальше, а в глазах появляются жучки с которыми ничего не могу сделать. — Я ее к дивану отправляла.

— Миша, — зову шепотом, потому что голос сорвала, пока звала помощь.

Миша через секунду на коленях передо мной. Ледяные ладони на моих щеках. Сквозь пелену слез вижу ссадину у него на скуле.

— Лер, все нормально, успокойся. — Обнимает и прижимает к себе. Так уютно и надежно рядом с ним, но все равно страшно.

— Я его потеряю, — шепчу сквозь слезы, сжимаясь от боли. — Никто не хочет малыша кроме меня, я его потеряю… — Утыкаюсь ему в шею и не хочу отпускать.

— Я тебе потеряю… — Губами в мои. — Держись, слышишь меня, не сдавайся. — Целует, поддерживая и извиняясь одновременно. — Вы мне нужны — и ты, и малыш. Даже не думай опускать руки. Береги его, Лер. Мы не отдадим тебя отцу.

— Больно очень, Миш, — шепчу в губы и чувствую, как отстраняется. — ***ть, Лера… У нее кровотечение, — слышу как кричит кому-то и начинаю часто дышать. — Врача, скорее.

— Давайте ее сюда, — чьи-то голоса вокруг.

— Лера, прости, что не успел. Держись, слышишь меня, не сдавайся. Помни, что вы нужны мне.

Поздно уже… Поздно брать меня на руки и нести куда-то… Поздно умолять врачей спасти… Я устала сражаться со всеми…. Плыть против течения… Выбраться из ямы, закапывая себя еще глубже. Люблю его, но этого так мало…

Просыпаюсь и раскрываю глаза, поднимая припухшие от слез веки.