Мой нежный цветок

Хотя говорила она на своем родном языке, неудовольствие в ее голосе было настолько явным, что мороз пробежал у Касси по коже.

Бенедикт отнесся к такой встрече совершенно спокойно. Подтолкнув Касси вперед, он произнес по-английски:

— Мама, я привез мою жену познакомиться с тобой. Она не говорит по-итальянски. Поэтому и мы в ее присутствии не будем. Кассандра, позволь представить тебе мою мать, Эльвиру.

Прежде чем Касси смогла собраться с духом произнести свою маленькую речь, Эльвира Константине шагнула ближе, окинула ее с ног до головы презрительным взглядом и обернулась к Бенедикту.

— Итак, Ie mio figlio [7], это и есть женщина, о которой ты говорил по телефону.

Эльвира была в черном элегантном платье, несомненно, от лучших итальянских поставщиков.

Ногти покрыты лаком, на пальцах обеих рук украшенные драгоценными камнями кольца. В ушах — золотые обручи, а волосы, величественная иссиня-черная копна без единой ниточки серебра, удачно оттеняли гладкую оливковую кожу и подчеркивали аристократизм черт.

В юности она, несомненно, была красавицей, и сейчас еще оставалась очень красивой женщиной.

Но теперь лицо ее было искривлено злобой, а изо рта вырывались злые слова по поводу бледной, испуганной девицы, что притащил в дом ее сынок.

— Это моя жена. Ее зовут Кассандра, — отчетливо произнес Бенедикт. Если бы он обратился таким тоном к Касси, она бы здорово испугалась. И я надеюсь, что ты дашь ей возможность почувствовать себя здесь как дома, Эльвира.

— Я не кудесница, — пренебрежительно заявила та. — Калабрия для жителей Калабрии. Чужаки тут не приживаются. Но… — она вздернула плечи, — я попытаюсь.

Ее «попытка» ограничилась наклоном вперед и прикосновением к щеке невестки. Касси едва сдержалась, чтобы не отпрянуть в сторону.

— Итак… — она снова отошла и подвергла Касси очередному пристальному осмотру. — Ты, должно быть, хотела бы привести себя в порядок перед тем, как мы сядем за стол, верно?

Нынешним утром Касси немало потрудилась над своим внешним видом, надев брюки тонкой шерсти, свободную голубую блузку и туфли цвета слоновой кости на высоком каблуке, ничуть не менее элегантные, чем у Эльвиры. Тем не менее она съежилась под немигающим взглядом свекрови, внезапно ощутив себя грязной и зачуханной, и кротко промямлила:

— Спасибо. Вы очень добры. комнаты этажа, или они с Бенедиктом будут жить в роскошной изоляции.

К своему удивлению, она увидела в окно Бенедикта, вытаскивающего багаж из машины, и Эльвиру, стоящую рядом. Энергично жестикулируя, она о чем-то говорила. Быстрые трескучие фразы были неразборчивы, но хриплый голос явственно доносился по трубе, образованной четырьмя соединенными между собой стенами.

Между тем Бенедикт кратко и сердито ответил ей, на секунду прервав поток излияний.