Мой (не)сносный сосед

Пав жертвой собственного невезения и неуклюжести, я отрываюсь от пола, пролетаю прихожую и с грацией бегемота приземляюсь на холодный кафель, ударяясь лбом обо что-то металлическое. Больно, блин.

– Отбегался? – теперь уже без тени сочувствия спрашивает Кнопка, присаживаясь на корточки, и с любопытством изучает мою рану. Пальцы у нее проворные, гибкие. – Обработать надо.

– Не надо, – бурчу из природной вредности и нежелания еще больше влипать в это персиковое недоразумение. Это ее еще чаем поить придется в качестве благодарности.

Но девчонке плевать на мои размышления и планы. Она встает сама и осторожно тянет меня за ладонь.

– Поднимайся, хватит из себя Роналду изображать.

Подкол засчитан. Пять очков Гриффиндору за любовь к футболу.

В общем, уже через минуту я сижу в коридоре прямо на трюмо, а Кнопка с сосредоточенным видом копается у себя в рюкзаке, пока Захар украдкой рассматривает миниатюрную фигурку моей не в меру энергичной медсестры. И мне почему-то хочется отвесить другу подзатыльник.

– И часто ты людей калечишь? – киваю на перекочевавшие в руки девчонки перекись водорода и вату и никак не ожидаю услышать звонкое.

– Чаще, чем хотелось бы.

Кнопка оттесняет Лагутина в сторону и наклоняется надо мной, обдавая ароматом вкусных духов и мятной свежестью, щекочущей ноздри. И я крепче стискиваю зубы, потому что то ли от удара, то ли от оставшегося похмелья, то ли от странной близости начинает кружиться голова. Неправильно все это.

Заботливые пальцы аккуратно порхают по моей царапине, из которой все еще сочится кровь, старательно обрабатывают кожу вокруг раны и мешают сосредоточиться на чем-то, кроме противного жжения.

– Как звать-то тебя, болезный, – девчонка отстраняется, окидывая внимательным взором результат своего труда, и довольно кивает.

– Филатов Иван. Можно просто Ваня, – смотрю в огромные голубые глаза и внезапно понимаю, что я уже не против и чая с кокосовым печеньем, и кофе с коньяком. Осталось только поскорее одеть Катю и Свету и спровадить их на такси куда им там надо. И я уже начинаю строить в отношении Кнопки грандиозные наполеоновские планы, когда она выпрямляется и картинно складывает руки на груди.

– А меня – Алена Васильева. И я очень надеюсь, что мы с тобой больше не встретимся.

Неприглядная действительность бьет обухом по черепу, и пару секунд я тупо моргаю. Потому что проще поверить в сотрясение мозга и отказавшие органы слуха, чем в то, что мое природное обаяние дало осечку. Я даже засовываю палец в ухо, пытаясь его прочистить, но ровным счетом ничего не меняется.

– Иван, ты, конечно, контуженный и все такое, но коробку с прохода уберите, а, – катастрофа в джинсовом комбинезоне нагло топчется по остаткам моего достоинства, а я ничего не могу ей противопоставить.