Мой (не)сносный сосед

Я отдаю животинку внимательно наблюдающей за спектаклем Зориной и протяжно всхлипываю от такой трогательной заботы родителя. Шмыгнув носом, я благодарно обнимаю папу за талию, прижимаюсь щекой к классической снежно-белой рубашке и начинаю сбивчиво бормотать.

– Это так важно, когда в мире есть человек, который примет любое твое сумасбродное решение и поддержит при любом раскладе…

– Даже если придется закапывать на заднем дворе труп жениха? – уточняет отец и широко улыбается, отчего сеточка морщин прорезается в уголках его глаз.

– Папа!

– Да, шучу я, шучу. Вертушку-то вызывать?

– Не надо.

Предсвадебный мандраж смывается, улетучивается в одно мгновение, стоит только Ивану появиться в конце извивающейся между деревьев тропинки и довольно мне помахать. И теперь я абсолютно точно не хочу становиться Джулией Робертс, сбежавшей от Ричарда Гира в одноименном фильме. Зато вполне готова примерить на себя роль Сандры Баллок, заарканившей красавчика Райана Рейнольдса.

Остатки сомнений разбиваются вдребезги, щемящая нежность растекается в груди и немного мешает дышать. Я осторожно смахиваю с ресниц влажные капли и, опираясь на предложенную отцом руку, выхожу к украшенному цветами проходу, где нас уже ждут притихшие гости.

– Все будет хорошо, малышка.

Чуть слышно подбадривает меня папа, и я окончательно отпускаю какие бы то ни было переживания. Я глубоко вдыхаю, наслаждаясь разлившимся в воздухе ароматом жасмина, и делаю уверенный широкий шаг, ступая на мощенную плиткой дорожку. Не вижу ни утирающей украдкой слезы мамы, ни прижавшей ладонь к сердцу Агаты Павловны, ни ругающейся на Захара Лильки – никого, кроме ждущего меня у импровизированного алтаря Ивана. Одетого в темно-синюю шелковую рубашку и узкие черные брюки, обхватывающие узкие крепкие бедра. И мне нет никакого дела до того, почему мой будущий муж проигнорировал такую деталь костюма, как пиджак.

Я купаюсь в обжигающем огне его светло-карих глаз, чувствую, как плавится от жара кожа, и невольно сглатываю собравшуюся во рту слюну. Вот так правильно. Здесь и сейчас. С ним.

– Ты такая красивая, – он роняет сипло на выдохе, когда я преодолеваю разделяющее нас расстояние и останавливаюсь возле него, и небрежно-нежно ведет костяшками пальцев по скуле.

И я лечу в бездонную пропасть под названием «Филатов», из которой не могу и не хочу выбираться, потому что она делает меня самой счастливой девушкой на свете.

– Моя…

Эхом доносится до моего рассеянного сознания, и я не слышу больше ничего, кроме своего заполошно бьющегося сердца.

– В болезни и в здравии…

– Пока смерть не разлучит нас…"