Мой неидеальный мужчина

Сыну ты не заткнешь рот, если его спросят, хочет ли он иметь папу, а он хочет! И тест на отцовство закроет все вопросы. Зачем усложнять обоим жизнь? Я добьюсь своего любым путём.

Губ Алины касается кривая усмешка. Аля откидывается в кресле, складывает руки на груди и сверлит мои глаза жгучим взглядом. Уверен, эти глаза способны испепелить любого, если понадобится.

— Ты всегда решал за нас обоих, Воронцов, — её голос звучит ровно, без истерики. Если бы она сейчас надумала кричать, я бы мало что понял из сказанного. — Прошло столько лет, мы расстались, а ты и сейчас пытаешься манипулировать мной. Я соглашусь, потому что выбора у меня нет, но если ты будешь препятствовать мне строить мою жизнь по моим правилам, клянусь, я тебя закажу!"

"Выравниваюсь. Прикрывая глаза, делаю медленный и глубокий вдох. Сорвался, мать её! Аля умеет «дёрнуть за верёвку», чтобы открыть дверь и выпустить моих демонов.

— Вот документы сына, — звук плюхнувших на стол бумаг привлекает моё внимание. — И ещё кое что...

— Что это? — беру в руки голубой конверт и достаю из него несколько фотографий новорождённого ребёнка, снимок УЗИ и, о Господи, последнее фото выворачивает душу наизнанку...

Я опускаюсь в кресло, словно подкошенный стебель, не отводя глаз от снимка. Цепенею от облика только что появившегося на свет человечка с застывшим истошным криком на лице. Синеватое, сморщенное существо с огромной головой и мутноватыми глазками, похожее на пришельца. Неестественно большие стопы с маленькими пальчиками. Крошечный, беззащитный, хрупкий, с кривоватыми ручками и ножками, с зажатой щипцами окровавленной пуповиной. Ничего общего с журнальными двухмесячными «ангелочками». Такого даже на руки взять страшно, чтобы случайно не придавить и не причинить боль. Малыш вынуждает меня затаить дыхание и до крови прикусить щёку. То, что я вижу — меня пугает и одновременно завораживает. Глаза щиплет, и я жмурюсь, сглатывая подкативший к горлу ком, с усилием рассматриваю расплывающуюся картинку, пока беспорядочные мысли разрывают голову, а грудь сдавливает тупая боль.

— Это твой сын, Илья, — сдавленно произносит Алина.

Отмираю. Обращаю на неё внимание. Она устало потирает ладонями лицо и поднимает его ко мне. Не таясь, смахивает тонкими пальчиками едва заметные выступившие слёзы в уголках покрасневших глаз. Мы какое-то время молчим, соприкасаясь тёплыми взглядами и, кажется, даже пространство в этой комнате дышит с нами в унисон.

— Почему он в инкубаторе..? — с трудом выговариваю слова, глотая несколько первых букв. — Почему с трубкой и с капельницей?

— Он родился недоношенным...

Её лицо мгновенно искажается болью и сожалением. Аля нервничает и от этого кусает дрожащую губу, перебирая пальцами бусины жемчуга на шее.