Мой неидеальный мужчина

Я пытаюсь ненавидеть Диму, чтобы подавить в себе последние капли протеста, но его образ застрял в моей голове, сверлит душу хищным взглядом, и обещает скорую расправу. Я не могу расслабиться. Любимые серебристые глаза не отпускают, удерживают на коротком поводке.

— Я сгорю в аду, Настя... — Максим выдыхает мне в губы и дарит новый поцелуй. Жгучий. Жадный. Немного болезненный, как и ласки груди.

Прогибаюсь под ним с тихим стоном, подставляя шею его чувственным губам. Горячие поцелуи, оставляя влажные следы, обжигают кожу, спускаясь к ключицам. Тёплые шершавые ладони умело пробуждают во мне трепет и наслаждение. Пальцы, цепляя чашечку лифа, тянут вниз, высвобождая вздымающуюся грудь. Всхлипываю, закусывая губу, впиваясь ногтями в стальные бицепсы, как только его зубы нежно смыкаются вокруг моего чувствительного соска, обжигая его сладкой болью, доводя меня до исступления за один короткий миг.

— Димааа!.. — не сдерживая протяжного стона, срываюсь в пропасть и лечу...

Глава 22. Из огня да в полымя.

Среда, 7 июля...

Ася.

Нервно стирая выступившие слёзы, поднимаюсь с кровати, чувствуя себя грязной, достойной того, что со мной только что произошло. Трясущимися руками поправляю на себе бельё, осознавая, что была в шаге от измены. Но разве это меня должно волновать?"

"Зачем он вернулся в мою голову?! Зачем засел там занозой и каждый раз, когда я пытаюсь его забыть, вырвать оттуда, вытравить другим мужчиной, у меня ничего не выходит! Он напоминает о себе внезапно. Вихрем врывается в мою жизнь, вынуждая задыхаться от гнева. Заставляет меня чувствовать его собственностью. Ненавижу!

Себя ещё больше ненавижу за то, что стала слабохарактерной, безвольной куклой. Боже, какая же я наивная дура!

Осознаю всю плачевность ситуации и не могу поверить, что всё испортила сама. Макс не простит. Для настоящего мужчины — это удар ниже пояса. Я плюнула ему в лицо, и он проглотил обиду, поднялся и молча ушёл, сохраняя достоинство. Всё, что я смогла уловить в его взгляде, так это адскую боль и мелькнувшее сожаление, остальные эмоции он тщательно зарыл в себе, но и этих сполна хватило, чтобы желать провалиться сквозь землю.

Осматриваюсь вокруг в поисках босоножек. Нахожу у подножья кровати и обуваюсь.

«Что мне делать? Что?» — задаю себе вопрос, не в силах отыскать на него ответ. Мысли хаотично мечутся в голове. В висках громыхает пульс на ряду с решительным голосом Воронцова: «Сашку вернёшь в мою квартиру! У него будет гувернантка... Я всё сказал!»

От безысходности падаю на колени, утыкаясь лицом в матрас, и рот открывается в немом крике. Сжимаю в кулаках простыню, едва не выламывая ногти.